Домик Любимые книжки детства – о животных. Любимое место играть и бегать – лес и его опушка. Приехать в лес это как приехать в детство. И когда мы увидели за крошечным задним двориком лес – мы поняли, это наш домик. И поселились в нем.
В один из первых выходов в лес Слава вооружился граблями и проложил дорогу к ручью. Потом обеспечил нас возможностью гулять вдоль ручья по всей его длине, потом даже расчистил дорожки на другой стороне, вырезая местные колючки, которые царствовали в лесу оплетая его изнутри мотками колючей кудели. И теперь мы могли гулять беспрепятственно – Слава с садовыми ножницами и граблями, а я с фотоаппаратом.
Через какое-то время мы выяснили, что не только мы, но и другие жители полюбили наши дорожки. Соседи с собаками гуляли в лес, олени и еноты гуляли из леса. По ночам забегала лиса, обнюхивала наши задворки; приходил опоссум – этакая крыса-переросток с очень мило-страшной острой зубастой мордой и голым хвостом. Лапы его – голые розовые ладошки, так хорошо различимые среди других следов на глинистой земле, мокрой после дождей.
– Слава, смотри, олень пришел! – выглядывала я в окно, и с удовольствием фотографировала рогатого гостя, поедающего наши лилии. Лилий было жалко, но это была плата за хорошие кадры!
Но конечно самые многочисленные в округе – это белки. Они не такие красивые как наши российские, но все же эти пушистые малыши неизменно украшают окрестности своей веселой суетой. Носятся друг за другом, подолгу замирают на стволе дерева, разглядывая тех, кто вторгается в их мир, и при этом быстро-быстро машут хвостами, подавая кому-то какой-то сигнал и издавая препротивнейшие звуки, похожие на скрип телеги.
По утрам мы шли к ручью и замечали следы на земле – вот койот, а вот это енот, белки, а вот оленьи следы, большие, а рядом – ма-а-аленькие!
Весной и осенью, когда лес прозрачен, стоя на балконе мы наблюдали оленей вдали среди стволов: вот видишь его ясно, но чуть отвел глаза – и олень исчез, слился с окружающим, растворился. И всматриваешься до рези в глазах, пока не он шевельнется и не откроет свое местонахождение.
Приехать в лес – это как приехать обратно в детство.
Долли Она лежала на боку с консервной банкой на голове – страшно худая, грязная, мокрая, облезлая. И дохлая. Пытаясь достать корм из банки она застряла и не сумела выбраться. Я с грустью смотрела на этот кошачий трупик, как вдруг обнаружила, что он еще дышит. Надо сказать, что это открытие наполнило меня еще большим ужасом. Я позвала Славу, прикидывая, как можно снять банку с кошки, но Слава думать не стал – он поднял кошку за банку и вытряхнул ее одним решительным движением. На мгновение я увидела ее дикие вытаращенные глаза и услышала жуткий мяв – и кошка молниеносно улетела в лес и вдаль.
Второй раз мы ее увидели через несколько недель. Вечером стоя на балконе, грея ладони о бокалы с чаем и глядя в зеленое море мы увидели на опушке кошку, которая сидела и смотрела на нас. На любое наше движение она исчезала в лесу. Но через какое-то время появлялась снова. Я назвала ее Долли, чтобы каждый раз можно было бы сказать: «Хелло, Долли!» Но в принципе кошка этого не знала, и ее это ничуть не волновало. Она была дикой, и имя ей было не нужно.
Когда она оправилась от своего странного приключения, то оказалось, что она необыкновенно красивой расцветки – на белом фоне черные и оранжевые пятна. Симпатичная мордочка, умные большие глаза.
Я не знаю, в чем состояло их общение, Славы и Долли, но оно продолжалось и развивалось. Да, Слава умеет разговаривать с кошками. Иногда я заставала их за беседой, и теперь Долли не исчезала так быстро как раньше. Ну а когда Слава начал подбрасывать ей то кусочек сыра, то колбаски, она стала приходить и того чаще. Теперь она подпускала его поближе и даже выходила из леса сама. Он говорил ей «Привет, как дела? Хочешь покушать?» Она молчала и думала, какой все же глупый вопрос. И ждала колбаски. Хватала кусочек и быстро уносилась с добычей.
Потом приходила к нам на задний двор, потом уже поджидала на тумбе вентилятора, глядя в нашу застекленную заднюю дверь. Она даже начала мяукать – сначала тихо и нерешительно, почти неслышно, прерывающимся голоском, словно спрашивала: «Я правильно это делаю?» потом громче, мелодичнее. Мы уже прикидывали, как можно ее приручить и поселить в доме? Но все не могли собраться – ведь столько проблем надо решить попутно: ветеринара, прививки, литтер, и прочее, и прочее. А если она не приучится? А если вообще не захочет жить в доме? Как это будет – все-таки лишать человека свободы? И так далее. И всех устраивало текущее положение вещей. И месяц шел за месяцем, и мы спускались по вечерам в подвал, чтобы открыть стеклянную дверь на задний двор, сказать: «Хелло, Долли» и положить ей сосиску. Она брала сосиску поперек – как собака палку – и гордо убегала. Все было хорошо – около двух лет. А потом она пропала.
Сначала мы ждали ее, оставляли покушать и мысленно уговаривали вернуться, потом поняли, что все безнадежно. И что мы никогда не узнаем ее судьбы. Изредка оставленное угощение забирали другие коты – один был черный в белых тапочках, другой серый лохматый разбойник, очень грозного вида. Иногда заходила рыжая соседка – домашняя кошка. Но наша красавица Долли так и не вернулась. Мы надолго остыли к лесным кошкам – тяжело было пережить потерю.
Говорят, что коты уходят на радугу, и когда я смотрю на радугу, я говорю: «Хелло, Долли, я надеюсь тебе хорошо там, в небесном лесу!»
Продолжение следует![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}