yeshe: (Default)



Однажды я проснулась от странных звуков. Маленькая птичка монотонно и назойливо пищала где-то совсем близко, и я больше не могла уснуть. Солнце играло на стене, пробиваясь сквозь густую листву леса, но было еще очень раннее летнее утро – самый-самый рассвет.

Монотонный тоненький писк с промежутками в несколько секунд повторялся снова и снова – и звучал он совсем близко. Я одела халат и выглянула на улицу. Эта сторона дома выходила прямо под балкон и смотрела на лес, и это пространство было совсем пустым, если не считать большой тумбы вентилятора и поленницы дров в дальнем углу.

Я обошла все вокруг. Писк на время исчезал, и я надолго замирала, чтобы не испугать источник. Он был иррационально близко – и все же я его не видела! Пока не заглянула за вентилятор. Там между металлической стенкой тумбы и деревянной перегородкой в узком пространстве, куда еле можно просунуть руку, сидели три крошечных котенка прижавшись друг к другу и время от времени попискивали как птички! Это был полный шок!

И пережив этот шок я поняла одно – теперь-то точно нужны решительные меры! Стараясь не слушать Славины уговоры, я посадила котят в коробку, где они спокойно заснули, приготовила клетку для мамочки и поставила ее около двери, положила туда баночку кошачьей еды. Шуша поймалась с легкостью, как будто давно об этом мечтала. Славе я торжественно вручила коробку со спящими пушистиками, отправила клетку с Шушей в машину – и мы выехали.

Ближайшая к нам станция-шелтер наших котов не приняла. Женщина пожаловалась, что у нее котята с серьезной инфекцией, и наших котят ей разместить негде. Они слишком маленькие, и их как минимум месяц еще надо держать при маме. И если мы поселим их где-нибудь на месяцок – хоть в нашей ванной, то потом она охотно их всех примет… Другая организация нас тоже не приняла, так как мы были не из их района. Третья просто не отвечала на наши звонки… И ситуация зашла в тупик.

Мы привезли всю эту кото-васию домой и посадили их в большую метр-на-метр коробку с дырками в крышке; соединили со второй такой же коробкой с едой и литтером – между ними был широкий проход. И начали думать. А еще звонить, писать, стучаться во все окрестные организации, форумы и социальные сети. С одним главным вопросом – что же делать?!

Половина советчиков сказала – зачем лезете в природу? Отпустите! Другая половина давала советы как кормить, что давать, чем лечить, и так далее. Советы сыпались из России, из Англии, из Израиля, и конечно из Америки. И всех ужасно беспокоила судьба бродячей лесной кошки и трех маленьких котят. Но сколько я ни стучалась – ни одна официальная контора так и не ответила.

Но все, что ни делается – все оказалось к лучшему, так как предстоял еще один совершенно неожиданный поворот судьбы.

Поздно вечером разразилась жуткая гроза, а когда она закончилась, и мы все собрались спать (проверили наших котов, которые вели себя очень тихо) как вдруг за окном послышался еще писк! Что?! Опять?!

Я вооружилась фонариком и пошла шарить по нашим задворкам, а когда там никого не оказалось – то на соседских дворах, отмахиваясь от злобных комаров. И вдруг увидела, что на территории соседей среди старой садовой мебели под шкафчиком для барбекю сидит мокрый голодный несчастный котенок (который на фото) и взывает к маме! Этот гулена сбежал утром, и мы его просто не увидели, а теперь после целого дня одиноких блужданий он кричал о помощи!

Я вытащила его из его убежища, воссоединила с семейством и мамой, и в коробке наступила блаженная тишина… Как я думала. Но нет, тишина была не благостной. Кошка оказывается с трудом терпела – она даже нормально в туалет сходить боялась из-за стрессовой ситуации. И когда наконец она вдруг воспользовалась литтером после того как терпела чуть ли не сутки, она просто утопила свой трей! И я поняла, как трудно ей все это переживать.

И поскольку все мои попытки дозвониться до служб не увенчались успехом, я сдалась и решила их всех отпустить. Вынесла коробку на площадку под балконом, открыла ее – и коша себе не веря бросилась на свободу. Через короткое время она забрала котят – и в нашем мире наступила тишина.

Это был несколько грустный жизненный опыт, но что поделаешь, думала я, не все же операции заканчиваются успехом. Это было тем более грустно из-за того, что вскоре социальные сети принесли результат – мне дали номер телефона девушки, которая готова принять все семейство и поселить его в хороших условиях. Было очень грустно, так как я думала, что никогда уже их не увижу. Я рано печалилась!

Несколько дней спустя теплым солнечным утром Слава пошел подстричь кусты около нашей двери с парадной стороны дома – и там его ждало поразительное открытие. Под этим кустом были наши котята, которые уже чуть подросли и теперь весело кувыркались в тени. Через день-другой мы увидели, что все семейство гуляет около леса. Их мама конечно не желала далеко уходить от кормушки; она нас не только простила, но похоже была не прочь повторить опыт. И однажды утром мы решились – и попытались снова всех поймать.

Шуша словно ждала – она просто позволила себя взять! Я подняла ее подмышки и посадила в коробку. Также легко удалось поймать одного котенка, но другой умудрился меня укусить! Двое других котят убежали в угол за поленницу дров. Тем не менее, мы решили, что теперь мы уже сможем их поймать.

Я позвонила по указанному номеру, объяснила ситуацию – и через минут двадцать к нашему дому подъехала Лиз, молодая и очень милая женщина,  которой мы вручили коробку с нашим драгоценным грузом. Объяснили ситуацию с остальными котятами, и пошли посмотреть. Лиз была просто волшебницей – и через несколько минут все котята были у нее в коробке! Это было настоящее счастье, что все семейство теперь в сборе и в очень хороших руках.

Лиз держала нас в курсе всего происходящего, сообщала нам о прививках и процедурах. Им всем дали имена: черный в белых тапочках мальчик стал Персимон (Хурма), полосатый малыш получил имя Кранберри (Клюква), а двух серых с рыжими пятнами девочек назвали Пампкин (Тыквочка) и Сквош (Кабачок). Мамочку  зарегистрировали в системе с тем именем, которое я дала – Feather, Перышко – но это имя было у нее недолго. Когда она перестала кормить котят, и их можно было уже разлучать, то ее забрали в семью и назвали Лаской за то, что она любила ласкаться. Но потом сообщили, что переименовали в Шушу (сокращенно от Шушеры – за любовь к ночным похождениям и шебуршанию по дому). Котят тоже вскоре разобрали по разным домам, и я очень надеюсь, что у них все хорошо, что их любят и о них заботятся. Пусть у них будет радостная спокойная жизнь!

Так и закончилась наша кошачья эпопея. Теперь один Пончик по-прежнему ждет по утрам у своей кормушки, и иногда заходит робкий Черныш. Но каждый раз выходя на балкон я с опаской оглядываюсь – так и чудится Шуша, которая бросается под ноги с требованием ласки и еды! Пусть у тебя тоже все будет хорошо!
yeshe: (Schrödinger's Cat)


Однажды я выглянула на задний двор сказать привет Пончику, и вдруг увидела, как он с позором удирает в лес, а его место занимает очень суровая кошка – и не одна, а с целым семейством! Трое котят набросились на кормушку чуть ли не с воем и драками! Мама угрюмо сидела рядом, внимательно наблюдая за окружающим. Ей ужасно хотелось есть, но она героически терпела. Малыши съели все, и бедная голодная мама снова пошла на поиски корма, который кормом становиться не желал, а за ней ушло и ее боевое семейство.

Я увидела ее снова только через пару недель – она появилась с одним котенком и снова исчезла. В течение нескольких месяцев она появлялась изредка уже совсем одна. Однажды она вернулась на большом сроке беременности. На этот раз я уже попыталась что-то предпринять, купила клетку для отлова, но во-первых, у меня началась очень серьезная работа, а во-вторых, кошка тоже была не глупая, и не торопилась ловиться. Так мы снова разошлись как в море корабли, но однажды она поняла, что не справляется.

Она опять пришла ночью теперь уже с пятью разбойниками – и они стали регулярно навещать кормушку Пончика. Одного котенка вскоре мы увидели погибшим под колесами машины, постепенно пропали еще два. Однажды через пару месяцев пропала и кошка-мама, но оставшиеся два котенка так и прижились около нас и Пончика. Один был слабый и очень робкий мальчик, попросту Черныш, а второй… В конечном итоге эта коша стала Шушей, и это особая песня.

Она была бойкая и самая крупная из всех котят, и я даже долгое время думала, что это мальчик. Она была коричнево-полосатой в замысловатых разводах и белых тапочках, шерсть ее была длиннее и пушистее, чем у других. При первых признаках опасности она сразу взлетала куда повыше – на тумбу вентилятора, оттуда на деревянную перегородку, оттуда еще выше – прямо на наш балкон. Балкон она сразу определила себе под жилище; и время от времени мы находили там то дохлую мышку, то землеройку, но самое главное для Шуши была кормушка - аккурат под балконом, и она периодически пополнялась.

Сначала это была Пончикова кормушка, и Пончик не особо желал делиться. Еще юным подростком Шуша подбиралась бочком еде, стараясь уцепить кусочек, но Пончик не дремал, и воришка получал по шее мягкой лапой. Она не отбивалась, она припадала щекой, а потом даже затылком к земле, глядя снизу вверх не столько на кота, сколько в небо, и изображая покорность судьбе и невыносимое страдание. Он не выдерживал, и отпускал занесенную лапу. Шуша обрадованно чуть отбегала в сторонку, выжидала – и снова прокрадывалась к кормушке с краешка, а он делал вид, что не замечает.

Если я насыпала им две кучки сухого корма, то Шуша бросалась первой на одну из них, почти ложилась сверху и начинала есть с дальнего края. Но – как говорила моя бабушка – глаза завидущи, руки загребущи – и когда Пончик степенно подходил к другой кучке, она внезапно бросалась к нему, начинала подворовывать у него. Тогда Пончик переходил к первой кормушке – и все вертелось по кругу.

Когда она подросла, она стала поступать как истинная женщина – смело подходила к Пончику и лезла гладиться и ласкаться. Она нежно и энергично терлась макушкой об его макушку – и решительно вытесняла его головой от еды. Кот терпеливо выносил это и все чаще ретировался. И эта юная разбойница подрастая становилась полновластной хозяйкой нашего заднего двора.

Однако этого ей было мало. Она рано открыла, что за существа – люди, и поняла, какую выгоду можно от них получить. И она начала добиваться этого всеми своими силами. Она доставала нас утром, вечером, ночью, она ждала со стороны парадной двери и время от времени перебегала на задний двор. И даже когда я иногда парковала машину далеко от дома эта террористка узнавала меня в лицо и неслась за мной к дому мяукая как настоящий домашний кот.

Она рвалась в дом! Она стремилась так сильно, что порвала напрочь нашу сетчатую дверь от мошек на балконе. И забегая вперед скажу, что ведь своего она добилась, но это уже другая история, и о ней я расскажу в следующей серии…
yeshe: (Default)

Время лечит, и из всех пробегающих мимо котов тот в черном фраке и белой манишке и тапках так прижился возле нас. Я назвала его Пончиком, о чем он наверное не догадывается. Иногда мы видим его в лесу – он ходит в далекие походы, посещает местное озерцо, бродит вдоль ручья. Иногда на том месте, где мы его видели, мы находили останки раков. Однажды я заметила его из окна – он сидел под большим деревом и явно пытался дать кому-то оплеуху, но этот кто-то явно не поддавался. Сцена продолжалась довольно долго без особого развития, и я решила пойти посмотреть. Пончик ретировался в кусты, а на том месте я увидела маленькую и очень уверенную в себе змейку, которая старалась выглядеть как кобра, но явно не вытягивала ни калибром, ни мастью. Маленький лесной полоз. Я даже прониклась уважением к этому малышу, который стойко держал оборону, и к Пончику, который пытался атаковать змею.

Лесные коты не торопятся приручаться. Я помню долго наблюдала его из окна, а он сидел в кустах и наблюдал нас. Долли делала так же. Мы показывали им лакомство, укладывали в кормушку около задних дверей дома и уходили, а коты долго-долго смотрели и ждали. Если не видели ничего опасного, то подбирались среди высокой травы до открытого места – потом после долгих оглядываний – решительный бросок до кормушки и бегом обратно в траву с добычей.

Левое ухо у Пончика чуть повреждено, и я даже думала, что он повредил его в боях. Оказалось – нет, он потерял его в местном энимал-контроле. Здесь такая стратегия по работе с дикими кошками: раньше их ловили и усыпляли, но потом решили просто делать прививки от бешенства и чего-то там еще, лишать способности к деторождению (под наркозом конечно) и отпускать обратно на волю. Отрезанный кончик левого уха – индикатор прохождения этой процедуры. Уличные (alley) кошки для энимал-контроля делятся здесь на две категории – ферал (feral) и стрей (stray). Ферал-коты это те, которые никогда не знали людей или давно о них забыли, которые родились и выросли на воле; они практически дикие и неприручаемые. Это вольный народ. Стрей это те, кто сбежали на волю или были выброшены и как-то прижились. Если их ловят, и кошки не выказывают негативных эмоций, идут на контакт и дают себя гладить, то у них есть все шансы снова обрести свой дом, для чего работают и центры спасения, и гуманитарные общества, и разные кошачьи фостер-центры и все такое. Так что бедный Пончик пострадал в боях с человечеством, но все же остался вольным зверем.

Однако комфорт разлагает, и теперь этот вольный когда-то зверь приходит к нашим застекленным дверям и ждет. Я выхожу к нему и он уже не убегает, просто отходит на метр в сторонку и говорит «мяу?» и я отвечаю: «да, да, конечно» и кладу ему покушать. Отхожу в сторонку, но кот все равно не подойдет, пока я не уйду совсем. Только когда дверь за мной закрывается, он вздыхает облегченно, подходит к кормушке и начинает свой поздний ужин…

На фотографии он смотрит на меня через застекленную дверь.

Продолжение следует
yeshe: (Default)



Домик

Любимые книжки детства – о животных. Любимое место играть и бегать – лес и его опушка. Приехать в лес это как приехать в детство. И когда мы увидели за крошечным задним двориком лес – мы поняли, это наш домик. И поселились в нем.

В один из первых выходов в лес Слава вооружился граблями и проложил дорогу к ручью. Потом обеспечил нас возможностью гулять вдоль ручья по всей его длине, потом даже расчистил дорожки на другой стороне, вырезая местные колючки, которые царствовали в лесу оплетая его изнутри мотками колючей кудели. И теперь мы могли гулять беспрепятственно – Слава с садовыми ножницами и граблями, а я с фотоаппаратом.

Через какое-то время мы выяснили, что не только мы, но и другие жители полюбили наши дорожки. Соседи с собаками гуляли в лес, олени и еноты гуляли из леса. По ночам забегала лиса, обнюхивала наши задворки; приходил опоссум – этакая крыса-переросток с очень мило-страшной острой зубастой мордой и голым хвостом. Лапы его – голые розовые ладошки, так хорошо различимые среди других следов на глинистой земле, мокрой после дождей.

– Слава, смотри, олень пришел! – выглядывала я в окно, и с удовольствием фотографировала рогатого гостя, поедающего наши лилии. Лилий было жалко, но это была плата за хорошие кадры!

Но конечно самые многочисленные в округе – это белки. Они не такие красивые как наши российские, но все же эти пушистые малыши неизменно украшают окрестности своей веселой суетой. Носятся друг за другом, подолгу замирают на стволе дерева, разглядывая тех, кто вторгается в их мир, и при этом быстро-быстро машут хвостами, подавая кому-то какой-то сигнал и издавая препротивнейшие звуки, похожие на скрип телеги.

По утрам мы шли к ручью и замечали следы на земле – вот койот, а вот это енот, белки, а вот оленьи следы, большие, а рядом – ма-а-аленькие!

Весной и осенью, когда лес прозрачен, стоя на балконе мы наблюдали оленей вдали среди стволов: вот видишь его ясно, но чуть отвел глаза – и олень исчез, слился с окружающим, растворился. И всматриваешься до рези в глазах, пока не он шевельнется и не откроет свое местонахождение.

Приехать в лес – это как приехать обратно в детство.


Долли

Она лежала на боку с консервной банкой на голове – страшно худая, грязная, мокрая, облезлая. И дохлая. Пытаясь достать корм из банки она застряла и не сумела выбраться. Я с грустью смотрела на этот кошачий трупик, как вдруг обнаружила, что он еще дышит. Надо сказать, что это открытие наполнило меня еще большим ужасом. Я позвала Славу, прикидывая, как можно снять банку с кошки, но Слава думать не стал – он поднял кошку за банку и вытряхнул ее одним решительным движением. На мгновение я увидела ее дикие вытаращенные глаза и услышала жуткий мяв – и кошка молниеносно улетела в лес и вдаль.

Второй раз мы ее увидели через несколько недель. Вечером стоя на балконе, грея ладони о бокалы с чаем и глядя в зеленое море мы увидели на опушке кошку, которая сидела и смотрела на нас. На любое наше движение она исчезала в лесу. Но через какое-то время появлялась снова. Я назвала ее Долли, чтобы каждый раз можно было бы сказать: «Хелло, Долли!» Но в принципе кошка этого не знала, и ее это ничуть не волновало. Она была дикой, и имя ей было не нужно.

Когда она оправилась от своего странного приключения, то оказалось, что она необыкновенно красивой расцветки – на белом фоне черные и оранжевые пятна. Симпатичная мордочка, умные большие глаза.

Я не знаю, в чем состояло их общение, Славы и Долли, но оно продолжалось и развивалось. Да, Слава умеет разговаривать с кошками. Иногда я заставала их за беседой, и теперь Долли не исчезала так быстро как раньше. Ну а когда Слава начал подбрасывать ей то кусочек сыра, то колбаски, она стала приходить и того чаще. Теперь она подпускала его поближе и даже выходила из леса сама. Он говорил ей «Привет, как дела? Хочешь покушать?» Она молчала и думала, какой все же глупый вопрос. И ждала колбаски. Хватала кусочек и быстро уносилась с добычей.

 Потом приходила к нам на задний двор, потом уже поджидала на тумбе вентилятора, глядя в нашу застекленную заднюю дверь. Она даже начала мяукать – сначала тихо и нерешительно, почти неслышно, прерывающимся голоском, словно спрашивала: «Я правильно это делаю?» потом громче, мелодичнее. Мы уже прикидывали, как можно ее приручить и поселить в доме? Но все не могли собраться – ведь столько проблем надо решить попутно: ветеринара, прививки, литтер, и прочее, и прочее. А если она не приучится? А если вообще не захочет жить в доме? Как это будет – все-таки лишать человека свободы? И так далее. И всех устраивало текущее положение вещей. И месяц шел за месяцем, и мы спускались по вечерам в подвал, чтобы открыть стеклянную дверь на задний двор, сказать: «Хелло, Долли» и положить ей сосиску. Она брала сосиску поперек – как собака палку – и гордо убегала. Все было хорошо – около двух лет. А потом она пропала.

Сначала мы ждали ее, оставляли покушать и мысленно уговаривали вернуться, потом поняли, что все безнадежно. И что мы никогда не узнаем ее судьбы. Изредка оставленное угощение забирали другие коты – один был черный в белых тапочках, другой серый лохматый разбойник, очень грозного вида. Иногда заходила рыжая соседка – домашняя кошка. Но наша красавица Долли так и не вернулась. Мы надолго остыли к лесным кошкам – тяжело было пережить потерю.

Говорят, что коты уходят на радугу, и когда я смотрю на радугу, я говорю: «Хелло, Долли, я надеюсь тебе хорошо там, в небесном лесу!»

Продолжение следует

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

February 2026

S M T W T F S
1234567
891011121314
1516171819 20 21
22232425262728

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Feb. 23rd, 2026 06:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios