Brian Haig
Nov. 23rd, 2005 08:32 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yesheИнтересный новый автор. Бывший военный, который решил поменять профессию в связи с рождением четвертого ребенка. Надеюсь на его успех и будущее благополучие. По крайней мере он остроумен, неординарен и знает свое дело. Есть недостатки, но у кого их нет? Написано пока всего 4 книги.
http://www.brianhaig.com/index.html
Главный герой его сюжетов - военный адвокат JAG, разбирающий разные сложные армейские дела (которые впрочем простыми не бывают, ибо как известно, любую проблему можно решить тремя способами - правильно, неправильно и еще так, как это делают в армии...)
Secret Sanction (мне понравилась пока больше всего), Mortal Allies (не читала, ничего не могу сказать), The Kingmaker мне показалось слабой книгой, потому что когда трогают subject, который хорошо знаком (а именно Россия), то приходится глубоко вздыхать перед и во время прочтения. Private Sector считается одной из лучших книг автора, наверное потому что он перевел на время своего героя в мирную жизнь? :)
Это не перевод, это маленький его кусочек для оценить язык. Не мой, а автора. Переводила второпях, за качество не знаю... Однако могу сказать, что на английском это выглядит лучше (особенно на аудиокассете или CD и особенно когда читает John Rubinstein). Буду добавлять по возможности.
Private Sector. Глава 1
- Верю, вы мне звонили! – сообщил я очень привлекательной молодой леди за столом.
Она сделала вид, что не слышит меня.
- Прошу прощения, мисс, майор Шон Драммонд... Телефон... Вы звонили мне, верно?
- Да, мне приказали, - ответила она раздраженно.
- Вы сердитесь.
- Я – нет. Вы не стоите того, чтобы из-за вас беситься.
- Я честно собирался вам позвонить...
- Я рада, что вы этого не сделали.
- Да?
- Да. Я устала от вас в любом случае.
Она уставилась в экран своего компьютера. И она на самом деле бесилась. И я начал понимать, что приударить за секретаршей босса было не такой уж и хорошей идеей. Но она была так очаровательна: мерцающие темные глаза, чарующие губы, и, как я припоминал, там под столом, пара роскошных ног. Действительно, почему я ей не позвонил?
Я склонился над ее столом:
- Линда, я прекрасно провел время.
- Конечно! Вы – да. Я – нет.
- Я действительно сожалею, что так получилось.
- Прекрасно! А я – нет.
Я быстренько взрыхлил память в поисках подходящих сентиментальностей и в конце концов произнес: «Так мы и боролись, суда против потока, который безостановочно уносил нас назад в прошлое...»
- Что? – она наконец посмотрела на меня.
- Великий Гатсби. Последняя строка.
- К черту. Дрянь этот ваш Джеки Коллинз, если вам интересно! – добавила она ледяным тоном. – И уберите руки с моего стола. Я только что его вытерла.
Боже мой! Теперь я вспомнил, почему я не позвонил ей после этого первого свидания. Да в общем-то, я никогда не звонил ей и до этого свидания – она звонила мне. Но как я выяснил много раньше, не важно, кто начал, важно – кто закончил.
Я выпрямился и спросил:
- Ладно, так почему старик хочет меня видеть?
- Спросите его.
- Я бы предпочел спросить у вас.
- Хорошо, тогда спросите получше.
- Хорошо. Пожалуйста, Линда... почему я здесь?
- Я не уполномочена отвечать на этот вопрос. – она улыбалась.
Ну что еще можно было сказать? Она была мелочна и иррациональна.
Я отодвинулся подальше, достаточно далеко, чтобы она не смогла приколоть степлером мою руку к промежности или что-то в этом духе. Эта улыбка однако беспокоила меня. «Чур меня, - пробормотал я, - пусть это не будет предзнаменованием».
Однако я подозревал, что это было именно предзнаменованием. Так что я потратил несколько мгновений размышляя над этим. Я осознал, что прошло уже почти два месяца с момента моей последней сессии с боссом. Эти сессии никогда не были приятными. Да фактически они и не должны были быть. Наши отношения с боссом можно было бы описать словом беспорядочные. Он имел на их счет довольно причудливое мнение, что если пинать мой зад достаточно часто и крепко, то я приведу себя в порядок. Она называл эти сессии приоритетными. Я называл их бездарной тратой времени. От них и раньше-то не было никакой пользы. Впрочем, мы оба знали, что постоянные перебои не являются плодотворной почвой для будущего успеха. Но он тем не менее продолжал. Должно быть, это что-то вроде как быть женатым.
- Хорошо, я подожду здесь пока он не будет готов. – проинформировал я Линду.
Одно к другому, понял я. Генерал Клаппер будет слегка поджаривать мои уши, а любопытная и мстительная Линда будет прижимать свои уши к двери и налаждаться приятным возмездием. Я как всегда его настрою, и как всегда под конец его уверю, что он дал мне несколько очень конструктивных идей, и что это была последняя проблема, связанная с Шоном Драммондом.
Не велика проблема. Верно?
Не верно. Нам предстояли убийства, скандал и дела столь одиозные и грязные, что они скоро перевернут и мою жизнь, и жизнь всего города. Фактически, пока я студил свои колени в этом офисе, убийца уже планировал первое из тех убийств, которых предполагалось немало. И те, кто должны были стать жертвами, доживали последние дни не зная того, что они уже в прицеле у монстра.
Но я не думаю, что Линда предвидела это. Я не думаю даже, что она пожелала бы этого...
Вообще-то, я не работаю в Пентагоне, где этот офис был и есть расположен. Я вешаю мою фуражку в маленьком здании красного кирпича на военной базе Фолс Черч, Вирджиния, крошечное местечко, с высокими заборами, мощной охраной, где нет никаких никаких знаков и запутывающих номеров на дверях. Но если вас все же они интересуют, то офис Клаппера обозначен как 2Е525-2, где 2 означает второй этаж, Е – внешнее, наиболее престижное кольцо, а 535 показывает ту самую сторону, в которую ударили мальчики Осамы. В старые дни холодной войны, двор в середине Пентагона назывался Нулевой Уровень (Ground Zero), внутреннее кольцо А называлось Суицидальной аллеей, а внешнее Е-кольцо было местом устремления. Но сейчас уже другое время, и все изменилось.
- Он готов вас принять. – объявила Линда, снова улыбаясь.
Я взглянул на часы: 17:00 или 5:00 вечера, конец официального рабочего дня, теплый вечер в начале декабря, если еще точнее. Я любил это время года. Я имею в виду промежуток между Днем Благодарения и Рождеством, когда никто в Вашингтоне даже не делает вид, что работает. Хорошо ли это? Фактически, последняя папка, оказавшаяся в моем ящике для входящих дел, просто протанцевала в ящик с исходящими, и на том все закончилось.
В любом случае, я вошел в кабинет Клаппера, и он казалось, был так рад меня видеть, что даже воскликнул:
- Шон! Я так рад тебя видеть!
Он махнул рукой в сторону пары шикарных кожаных стульев и спросил:
- В общем, мой старый друг, как дела?
«Мой старый друг?!»
- Прекрасно, генерал! Спасибо, что интересуетесь.
- О, хорошо! Ты проделал замечательную работу и я очень тобой горжусь. – Он расслабил свой зад в пышном кресле, и это напомнило мне, что я получил достаточно фальшивого солнечного света в свой зад, чтобы мое здоровье было уже на грани риска.
Он спросил:
- Это дело Альбони – еще не завершено?
- Завершено. Фактически, сегодня утром. Мы достигли обоюдного соглашения.
По некоторым причинам у меня было некое раздражающее чувство, что все это он уже знает.
Да, кстати, я – тот, кого в армии зовут юрист по особым поручениям. Если вам интересно, то это советник адвокатуры в специализированном отделении юристов и судей. Специализированное потому, что занимается всеми легальными сторонами нелегальных армейских операций, то есть людьми и поразделениями порой столь загадочными, что похоже никто даже не знает, что они существуют. Сплошной дым и зеркала, и мы – часть этого цирка.
Фактически, мой офис, как предполагается, даже не существует, равно как и я сам, что заставляет меня порой задаваться вопросом, какого черта я по утрам вылезаю из постели? Ладно, шучу. Я люблю мою работу. На самом деле. Деликатность и важность ее означает, что мы работаем непосредственно на главного военного прокурора, по линии самого генерала, о чем он горько сожалеет, поскольку мы, и особенно я, являемся королевской болью в его заднице.
Итак, что еще? Мне 38, холост и всегда был, и все прошлое, казалось только прологом к будущему. Я считаю себя знающим и опытным юристом, превосходным в военном праве, умным, находчивым и прочее. Мой босс мог бы оспорить любой из обозначенных пунктов, но в общем что он знает? По моему мнению, единственное, что нужно учитывать – это мнение клиента, а они редко жалуются.
Но возвращаясь к моему сверхъестественно замечательному хозяину. Он спросил:
- Что ж, скажи мне Шон, какое наказание получил Альбони в обмен на признание себя виновным?
- Ну вы знаете... Точное и справедливое.
- Хорошо. Теперь расскажи мне что ты понимаешь под идеей «точное и справедливое».
- Хорошо. Два года в Ливенворте, почетное увольнение, полное возмещение.
- Понятно. – Сказал он, однако счастливым он не выглядел ...
Субьект, о котором шла речь, старший сержант Луиджи Альбони, был в составе подразделения, которое занималось тем, что собирало информацию об иностранных объектах и субъектах и который был заброшен в Европу с American Express карточкой, чтобы последить за диктатором страны, которая должна остаться неназванной. Однако, если вы уж очень любопытны, то это та большая и вонючая дыра, которая медленно поджаривается между Египтом и Тунисом - то место, которое мы однажды бомбили после того, как они послали террористов взорвать дискотеку в Германии, наполненную американскими солдатами, и с тех пор мы больше не приглашаем друг друга на барбекю. Однако, диктатор, кажется, любит замаскировавшись сбегать иногда из удушливой мусульманской атмосферы своей страны, чтобы поразвлекаться на упаднический западный манер. Работа Луиджи состояла в том, чтобы покрутиться тайком около него и по возможности запечатлеть, как этот верблюжий жокей швыряет кости в Монако и скачет в борделях Амстердама.
Спрашивается, почему руководители страны хотели бы иметь такие гадкие картинки? Я бы и сам не прочь получить ответ на тот вопрос. Но в нашем бизнесе вопросов не задают. Если и задают, то на них обычно не отвечают, а если и отвечают, то это все сплошное вранье.
Короче, через неделю после того как Луиджи отбыл из JFK International (аэропорт) он и сто тысяч на его карточке испарились в тонком воздухе, что бы это чертово выражение ни значило. Шесть месяцев прошло, прежде чем Луиджи сделал что-то необъяснимо глупое: он послал емейл своей бывшей жене. Чтобы запросить о причитающемся на его задницу вознаграждении, она позвонила в криминальное бюро расследований, которое осведомило нас, которые быстренько организовали переправу этой самой задницы с хорошо известного швейцарского курорта к тому времени, как я появился на этой картинке.
В общем-то, Луиджи был слишком хорошим парнем для того мешка дерьма, который опустошал свою страну. Мы надавили на него немножко, и он сознался, что чтобы поддержать свою легенду, он попробовал играть в блэкджек, серьезно проигрался, потерял 90 тысяч, затем удача повернулась к нему и он выиграл 900. Это был указующий перст Господа – в чем Луиджи был уверен: после семнадцати лет службы верой и правдой, пришло время паковываться, по его собственному выражению.
Но, вернемся к Клапперу... Он вполне логично спросил:
- И что случилось с деньгами, которые ваш клиент украл у... нашего правительства?
- Вы имеете в виду сто тысяч, которые он занял? - уточнил я. - Он всегда намеревался послать чек - с набежавшими процентами, а остальное - выигрыш. Его выигрыш.
- Драммонд... только не надо.
Да, я знал, что теперь предстоит работа с прокурором, но это другая история... Я продолжил:
- Остаток был пожертвован в пользу Общества Ветеранов.
- Действительно? - он приподнял бровь и скептически предположил: благородный жест, во искупление мук совести, или как еще это понимать?
- По его словам - это меньшее, что он мог сделать, понимаете... учитывая его проступки, его любовь к армии и...
- и десятилетняя отсрочка не сыграла никакой роли? Совершенно никакой? (( отсрочка, сокращение, понижение ? не знаю. прим. горе-переводчика))
Да, он очевидно знал больше об этом случае, чем мы ему позволили. Так что он переспросил:
- Итак, что мы имеем за десять лет его жизни?
- Семь сотен гранд - дайте или берите сдачу. И будем благодарны - это частный сектор, половина из этого оказалась бы на моем счету за оказанные услуги.
- Да, наверное как раз половина. - усмехнулся он и добавил: - Но после этого ты вряд ли имел бы удовлетворение от служения своей стране...
Это была старая шутка, над которой никто никогда не смеялся, и он добавил:
- Кстати, ирония в том, что мне приходится это упоминать.
Однако он не стал разрабатывать дальше эту запутанную линию. Вместо этого он спросил:
- Пожалуйста напомни мне Шон, как давно ты был назначен в подразделение по особым поручениям?
- А... Давайте посмотрим... В следующем марте будет восемь лет.
- Я думаю ты имел в виду с прошлого сентября, правильно? Четыре года в адвокатуре и четыре в прокуратуре?
Я кивнул. Это было примерно правильно... Что касается меня, то я свято верил в одиннадцатую заповедь: "Не чини то, что не сломано". Однако армия была создана, чтобы крушить и ломать то, что строится, особенно в отношении персонала. Практически никто в армии не верит, что есть какие-то личные интересы и персональный рост. Это уже устоявшийся порядок, что как только человек осваивается на новом месте и обретает определенное мастерство в определенной работе, или просто кажется счастливым от пребывания там, где он есть, то это значит, что пришло время выдернуть его со старого места и засунуть в какую-то новую дыру.
Профессионально, я был вполне удовлетворен от той должности, где я пребывал. В социальном плане у меня были серьезные проблемы. В это время Клаппер пояснял, что:
- Офицер JAG должен иметь хороший кругозор. Контракты, переговоры, огромный мир законов и права, который ты никогда не затрагивал!
- Это точно! Вы совершенно правы! Давайте это так и оставим.
- Я... я понимаю... - Он прочистил горло и продолжил менее терпеливо. - Я также понимаю, что тебе предстоит повышение в этом году?..
Я кивнул, прежде чем он продолжил:
- Что ж, нужно ли мне напоминать тебе, что повышают обычно офицеров, которые имеют более обширные знания и опыт в области права?
- Кого это волнует?
В общем-то меня это волнует. Я амбициозен как черт и хочу успеха в моем понимании этого слова. Мой ответ однако не были ни пристойным, ни желаемым. Генерал встал, повернулся ко мне спиной и воззрился в окно - через хайвей на Национальное Арлингтонское кладбище. Он явно имел что-то припрятанное в рукаве, и я чувствовал, что он готовит мне перевод.... ((пропущено ... прим перев.))
Он спросил через плечо:
- Ты что-нибудь слышал про WWIP?
- Конечно. Мой приятель подцепил это однажды. Серьезная штука. С тех пор у него больше не встает.
- WWIP - это программа работы в промышленности, Шон. - продолжил генерал не изменяя голоса. - Именно туда в гражданскую компанию мы отправляем офицеров сроком на год. Офицеры изучают новые положения в частном секторе, затем приносят эти знания обратно в армию. Это высоко вознаграждаемый проект для наших наиболее многообещающих офицеров - хорошо как для них, так и для армии.
- Это звучит замечательно. Я даже знаю десяток парней, которым бы это понравилось. Но, - добавил я, - моего имени не будет в этом списке.
- Фактически, твое имя - единственное в этом списке....
http://www.brianhaig.com/index.html
Главный герой его сюжетов - военный адвокат JAG, разбирающий разные сложные армейские дела (которые впрочем простыми не бывают, ибо как известно, любую проблему можно решить тремя способами - правильно, неправильно и еще так, как это делают в армии...)
Secret Sanction (мне понравилась пока больше всего), Mortal Allies (не читала, ничего не могу сказать), The Kingmaker мне показалось слабой книгой, потому что когда трогают subject, который хорошо знаком (а именно Россия), то приходится глубоко вздыхать перед и во время прочтения. Private Sector считается одной из лучших книг автора, наверное потому что он перевел на время своего героя в мирную жизнь? :)
Это не перевод, это маленький его кусочек для оценить язык. Не мой, а автора. Переводила второпях, за качество не знаю... Однако могу сказать, что на английском это выглядит лучше (особенно на аудиокассете или CD и особенно когда читает John Rubinstein). Буду добавлять по возможности.
Private Sector. Глава 1
- Верю, вы мне звонили! – сообщил я очень привлекательной молодой леди за столом.
Она сделала вид, что не слышит меня.
- Прошу прощения, мисс, майор Шон Драммонд... Телефон... Вы звонили мне, верно?
- Да, мне приказали, - ответила она раздраженно.
- Вы сердитесь.
- Я – нет. Вы не стоите того, чтобы из-за вас беситься.
- Я честно собирался вам позвонить...
- Я рада, что вы этого не сделали.
- Да?
- Да. Я устала от вас в любом случае.
Она уставилась в экран своего компьютера. И она на самом деле бесилась. И я начал понимать, что приударить за секретаршей босса было не такой уж и хорошей идеей. Но она была так очаровательна: мерцающие темные глаза, чарующие губы, и, как я припоминал, там под столом, пара роскошных ног. Действительно, почему я ей не позвонил?
Я склонился над ее столом:
- Линда, я прекрасно провел время.
- Конечно! Вы – да. Я – нет.
- Я действительно сожалею, что так получилось.
- Прекрасно! А я – нет.
Я быстренько взрыхлил память в поисках подходящих сентиментальностей и в конце концов произнес: «Так мы и боролись, суда против потока, который безостановочно уносил нас назад в прошлое...»
- Что? – она наконец посмотрела на меня.
- Великий Гатсби. Последняя строка.
- К черту. Дрянь этот ваш Джеки Коллинз, если вам интересно! – добавила она ледяным тоном. – И уберите руки с моего стола. Я только что его вытерла.
Боже мой! Теперь я вспомнил, почему я не позвонил ей после этого первого свидания. Да в общем-то, я никогда не звонил ей и до этого свидания – она звонила мне. Но как я выяснил много раньше, не важно, кто начал, важно – кто закончил.
Я выпрямился и спросил:
- Ладно, так почему старик хочет меня видеть?
- Спросите его.
- Я бы предпочел спросить у вас.
- Хорошо, тогда спросите получше.
- Хорошо. Пожалуйста, Линда... почему я здесь?
- Я не уполномочена отвечать на этот вопрос. – она улыбалась.
Ну что еще можно было сказать? Она была мелочна и иррациональна.
Я отодвинулся подальше, достаточно далеко, чтобы она не смогла приколоть степлером мою руку к промежности или что-то в этом духе. Эта улыбка однако беспокоила меня. «Чур меня, - пробормотал я, - пусть это не будет предзнаменованием».
Однако я подозревал, что это было именно предзнаменованием. Так что я потратил несколько мгновений размышляя над этим. Я осознал, что прошло уже почти два месяца с момента моей последней сессии с боссом. Эти сессии никогда не были приятными. Да фактически они и не должны были быть. Наши отношения с боссом можно было бы описать словом беспорядочные. Он имел на их счет довольно причудливое мнение, что если пинать мой зад достаточно часто и крепко, то я приведу себя в порядок. Она называл эти сессии приоритетными. Я называл их бездарной тратой времени. От них и раньше-то не было никакой пользы. Впрочем, мы оба знали, что постоянные перебои не являются плодотворной почвой для будущего успеха. Но он тем не менее продолжал. Должно быть, это что-то вроде как быть женатым.
- Хорошо, я подожду здесь пока он не будет готов. – проинформировал я Линду.
Одно к другому, понял я. Генерал Клаппер будет слегка поджаривать мои уши, а любопытная и мстительная Линда будет прижимать свои уши к двери и налаждаться приятным возмездием. Я как всегда его настрою, и как всегда под конец его уверю, что он дал мне несколько очень конструктивных идей, и что это была последняя проблема, связанная с Шоном Драммондом.
Не велика проблема. Верно?
Не верно. Нам предстояли убийства, скандал и дела столь одиозные и грязные, что они скоро перевернут и мою жизнь, и жизнь всего города. Фактически, пока я студил свои колени в этом офисе, убийца уже планировал первое из тех убийств, которых предполагалось немало. И те, кто должны были стать жертвами, доживали последние дни не зная того, что они уже в прицеле у монстра.
Но я не думаю, что Линда предвидела это. Я не думаю даже, что она пожелала бы этого...
Вообще-то, я не работаю в Пентагоне, где этот офис был и есть расположен. Я вешаю мою фуражку в маленьком здании красного кирпича на военной базе Фолс Черч, Вирджиния, крошечное местечко, с высокими заборами, мощной охраной, где нет никаких никаких знаков и запутывающих номеров на дверях. Но если вас все же они интересуют, то офис Клаппера обозначен как 2Е525-2, где 2 означает второй этаж, Е – внешнее, наиболее престижное кольцо, а 535 показывает ту самую сторону, в которую ударили мальчики Осамы. В старые дни холодной войны, двор в середине Пентагона назывался Нулевой Уровень (Ground Zero), внутреннее кольцо А называлось Суицидальной аллеей, а внешнее Е-кольцо было местом устремления. Но сейчас уже другое время, и все изменилось.
- Он готов вас принять. – объявила Линда, снова улыбаясь.
Я взглянул на часы: 17:00 или 5:00 вечера, конец официального рабочего дня, теплый вечер в начале декабря, если еще точнее. Я любил это время года. Я имею в виду промежуток между Днем Благодарения и Рождеством, когда никто в Вашингтоне даже не делает вид, что работает. Хорошо ли это? Фактически, последняя папка, оказавшаяся в моем ящике для входящих дел, просто протанцевала в ящик с исходящими, и на том все закончилось.
В любом случае, я вошел в кабинет Клаппера, и он казалось, был так рад меня видеть, что даже воскликнул:
- Шон! Я так рад тебя видеть!
Он махнул рукой в сторону пары шикарных кожаных стульев и спросил:
- В общем, мой старый друг, как дела?
«Мой старый друг?!»
- Прекрасно, генерал! Спасибо, что интересуетесь.
- О, хорошо! Ты проделал замечательную работу и я очень тобой горжусь. – Он расслабил свой зад в пышном кресле, и это напомнило мне, что я получил достаточно фальшивого солнечного света в свой зад, чтобы мое здоровье было уже на грани риска.
Он спросил:
- Это дело Альбони – еще не завершено?
- Завершено. Фактически, сегодня утром. Мы достигли обоюдного соглашения.
По некоторым причинам у меня было некое раздражающее чувство, что все это он уже знает.
Да, кстати, я – тот, кого в армии зовут юрист по особым поручениям. Если вам интересно, то это советник адвокатуры в специализированном отделении юристов и судей. Специализированное потому, что занимается всеми легальными сторонами нелегальных армейских операций, то есть людьми и поразделениями порой столь загадочными, что похоже никто даже не знает, что они существуют. Сплошной дым и зеркала, и мы – часть этого цирка.
Фактически, мой офис, как предполагается, даже не существует, равно как и я сам, что заставляет меня порой задаваться вопросом, какого черта я по утрам вылезаю из постели? Ладно, шучу. Я люблю мою работу. На самом деле. Деликатность и важность ее означает, что мы работаем непосредственно на главного военного прокурора, по линии самого генерала, о чем он горько сожалеет, поскольку мы, и особенно я, являемся королевской болью в его заднице.
Итак, что еще? Мне 38, холост и всегда был, и все прошлое, казалось только прологом к будущему. Я считаю себя знающим и опытным юристом, превосходным в военном праве, умным, находчивым и прочее. Мой босс мог бы оспорить любой из обозначенных пунктов, но в общем что он знает? По моему мнению, единственное, что нужно учитывать – это мнение клиента, а они редко жалуются.
Но возвращаясь к моему сверхъестественно замечательному хозяину. Он спросил:
- Что ж, скажи мне Шон, какое наказание получил Альбони в обмен на признание себя виновным?
- Ну вы знаете... Точное и справедливое.
- Хорошо. Теперь расскажи мне что ты понимаешь под идеей «точное и справедливое».
- Хорошо. Два года в Ливенворте, почетное увольнение, полное возмещение.
- Понятно. – Сказал он, однако счастливым он не выглядел ...
Субьект, о котором шла речь, старший сержант Луиджи Альбони, был в составе подразделения, которое занималось тем, что собирало информацию об иностранных объектах и субъектах и который был заброшен в Европу с American Express карточкой, чтобы последить за диктатором страны, которая должна остаться неназванной. Однако, если вы уж очень любопытны, то это та большая и вонючая дыра, которая медленно поджаривается между Египтом и Тунисом - то место, которое мы однажды бомбили после того, как они послали террористов взорвать дискотеку в Германии, наполненную американскими солдатами, и с тех пор мы больше не приглашаем друг друга на барбекю. Однако, диктатор, кажется, любит замаскировавшись сбегать иногда из удушливой мусульманской атмосферы своей страны, чтобы поразвлекаться на упаднический западный манер. Работа Луиджи состояла в том, чтобы покрутиться тайком около него и по возможности запечатлеть, как этот верблюжий жокей швыряет кости в Монако и скачет в борделях Амстердама.
Спрашивается, почему руководители страны хотели бы иметь такие гадкие картинки? Я бы и сам не прочь получить ответ на тот вопрос. Но в нашем бизнесе вопросов не задают. Если и задают, то на них обычно не отвечают, а если и отвечают, то это все сплошное вранье.
Короче, через неделю после того как Луиджи отбыл из JFK International (аэропорт) он и сто тысяч на его карточке испарились в тонком воздухе, что бы это чертово выражение ни значило. Шесть месяцев прошло, прежде чем Луиджи сделал что-то необъяснимо глупое: он послал емейл своей бывшей жене. Чтобы запросить о причитающемся на его задницу вознаграждении, она позвонила в криминальное бюро расследований, которое осведомило нас, которые быстренько организовали переправу этой самой задницы с хорошо известного швейцарского курорта к тому времени, как я появился на этой картинке.
В общем-то, Луиджи был слишком хорошим парнем для того мешка дерьма, который опустошал свою страну. Мы надавили на него немножко, и он сознался, что чтобы поддержать свою легенду, он попробовал играть в блэкджек, серьезно проигрался, потерял 90 тысяч, затем удача повернулась к нему и он выиграл 900. Это был указующий перст Господа – в чем Луиджи был уверен: после семнадцати лет службы верой и правдой, пришло время паковываться, по его собственному выражению.
Но, вернемся к Клапперу... Он вполне логично спросил:
- И что случилось с деньгами, которые ваш клиент украл у... нашего правительства?
- Вы имеете в виду сто тысяч, которые он занял? - уточнил я. - Он всегда намеревался послать чек - с набежавшими процентами, а остальное - выигрыш. Его выигрыш.
- Драммонд... только не надо.
Да, я знал, что теперь предстоит работа с прокурором, но это другая история... Я продолжил:
- Остаток был пожертвован в пользу Общества Ветеранов.
- Действительно? - он приподнял бровь и скептически предположил: благородный жест, во искупление мук совести, или как еще это понимать?
- По его словам - это меньшее, что он мог сделать, понимаете... учитывая его проступки, его любовь к армии и...
- и десятилетняя отсрочка не сыграла никакой роли? Совершенно никакой? (( отсрочка, сокращение, понижение ? не знаю. прим. горе-переводчика))
Да, он очевидно знал больше об этом случае, чем мы ему позволили. Так что он переспросил:
- Итак, что мы имеем за десять лет его жизни?
- Семь сотен гранд - дайте или берите сдачу. И будем благодарны - это частный сектор, половина из этого оказалась бы на моем счету за оказанные услуги.
- Да, наверное как раз половина. - усмехнулся он и добавил: - Но после этого ты вряд ли имел бы удовлетворение от служения своей стране...
Это была старая шутка, над которой никто никогда не смеялся, и он добавил:
- Кстати, ирония в том, что мне приходится это упоминать.
Однако он не стал разрабатывать дальше эту запутанную линию. Вместо этого он спросил:
- Пожалуйста напомни мне Шон, как давно ты был назначен в подразделение по особым поручениям?
- А... Давайте посмотрим... В следующем марте будет восемь лет.
- Я думаю ты имел в виду с прошлого сентября, правильно? Четыре года в адвокатуре и четыре в прокуратуре?
Я кивнул. Это было примерно правильно... Что касается меня, то я свято верил в одиннадцатую заповедь: "Не чини то, что не сломано". Однако армия была создана, чтобы крушить и ломать то, что строится, особенно в отношении персонала. Практически никто в армии не верит, что есть какие-то личные интересы и персональный рост. Это уже устоявшийся порядок, что как только человек осваивается на новом месте и обретает определенное мастерство в определенной работе, или просто кажется счастливым от пребывания там, где он есть, то это значит, что пришло время выдернуть его со старого места и засунуть в какую-то новую дыру.
Профессионально, я был вполне удовлетворен от той должности, где я пребывал. В социальном плане у меня были серьезные проблемы. В это время Клаппер пояснял, что:
- Офицер JAG должен иметь хороший кругозор. Контракты, переговоры, огромный мир законов и права, который ты никогда не затрагивал!
- Это точно! Вы совершенно правы! Давайте это так и оставим.
- Я... я понимаю... - Он прочистил горло и продолжил менее терпеливо. - Я также понимаю, что тебе предстоит повышение в этом году?..
Я кивнул, прежде чем он продолжил:
- Что ж, нужно ли мне напоминать тебе, что повышают обычно офицеров, которые имеют более обширные знания и опыт в области права?
- Кого это волнует?
В общем-то меня это волнует. Я амбициозен как черт и хочу успеха в моем понимании этого слова. Мой ответ однако не были ни пристойным, ни желаемым. Генерал встал, повернулся ко мне спиной и воззрился в окно - через хайвей на Национальное Арлингтонское кладбище. Он явно имел что-то припрятанное в рукаве, и я чувствовал, что он готовит мне перевод.... ((пропущено ... прим перев.))
Он спросил через плечо:
- Ты что-нибудь слышал про WWIP?
- Конечно. Мой приятель подцепил это однажды. Серьезная штука. С тех пор у него больше не встает.
- WWIP - это программа работы в промышленности, Шон. - продолжил генерал не изменяя голоса. - Именно туда в гражданскую компанию мы отправляем офицеров сроком на год. Офицеры изучают новые положения в частном секторе, затем приносят эти знания обратно в армию. Это высоко вознаграждаемый проект для наших наиболее многообещающих офицеров - хорошо как для них, так и для армии.
- Это звучит замечательно. Я даже знаю десяток парней, которым бы это понравилось. Но, - добавил я, - моего имени не будет в этом списке.
- Фактически, твое имя - единственное в этом списке....
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}