yeshe: (Default)
[personal profile] yeshe

Глава 82. Встреча

Маркус Левин. 9 Октября

Дорога закончилась в узком пространстве между забором, гаражом и домом. Дом был двухэтажный старый, увитый плющом, забор тоже был покрыт густой вистерией; листва уже желтела и редела. Фонарей не было, но Маркус видел все вокруг словно в сумеречном свете.

Он сидел в машине и не знал, что делать, чего ожидать. И поэтому он просто слушал свои ощущения. Опасность? Нет, чувство опасности ушло. Облегчение? Да, стало легче на душе, спокойнее. Теплее что ли…

В доме горели окна. Кто-то выглянул в одно, потом в другое. Потом засветился фонарь над входной дверью. Открылась дверь и вышла женщина в деревенском синем платье до щиколоток и тапках, кутаясь в вязаную шаль и рассматривая машину. Она не боялась.

– Тихон? – позвала она.

Маркус открыл дверь машины и вышел.

– Здравствуйте, – сказал он робко.

– Добрый вечер, – сказала женщина с сильным славянским акцентом, – А где Тихон?

– Кто?

– Ты один?

– Да.

– А Тихон… О, бедный малый! – она приложила руку к губам, потом перекрестилась справа налево, – царствие небесное. Помяни, Владычица, раба твоего…

Она бормотала на другом языке, но Маркус понимал. Еще раз перекрестившись женщина снова посмотрела на Маркуса теперь уже долгим испытующим взглядом и сказала:

– Ну проходи, гостем будешь. Как тебя зовут?

И не дожидаясь ответа крикнула кому-то в доме:

– Иисус, пойди, закрой шлагбаум.

Из дома вышел высокий темнокожий юноша в футболке и спортивных штанах; он зевал и потягивался. Удивленно посмотрел на Маркуса.

– Привет, – сказал он, надел ветровку, взял фонарик с веранды и ушел в темноту леса.

Маркус зашел в комнату и огляделся. За прихожей была маленькая и ухоженная гостиная с камином уставленным слониками и прочими сувенирами. На длинном столе лежала красивая скатерть ручной работы из лоскутков. В камине горел огонь, создавая ощущение уюта и покоя. В воздухе плавали сказочные ароматы, и Маркус вдруг понял, что он очень голоден.

– Ужинать будешь? – спросила женщина, появляясь из кухни с подносом. На нем стояли дымящаяся глубокая сковорода и стопка тарелок, – Да не беспокойся, они скоро спохватятся, но не скоро найдут.

– Откуда вы знаете?

– Оттуда же, откуда ты знаешь мой адрес, – улыбнулась женщина, и Маркус увидел, что она очень красивая. И грустная. И ей наверное чуть больше пятидесяти. У нее были длинные темные волнистые волосы, собранные в косу, кудрявые колечки обрамляли лицо.

Еще два визита на кухню, и на столе появились мелко-нарубленный капустный салат, тарелочка с селедкой, тарелочка с солеными огурцами и два фарфоровых чайника – большой с кипятком и маленький с заваркой.

Бесшумно вернулся Иисус, и тоже сел за стол.

– Девочки! – позвала женщина громко.

– Сейчас! – ответили два молодых женских голоса из глубины дома.

И вскоре в комнату вошли две миловидные девочки лет тринадцати. Одна была светлая, другая темнокожая. Хозяйка положила дымящееся и ароматное нечто на тарелку, добавила туда капустный салат и поставила перед Маркусом.

– Не бойся, – сказала она чуть улыбаясь, – это просто жареная картошка с луком и грибами.

И стала раскладывать остальным. Иисус, который устроился на ближнем торце стола, подвинул себе свою тарелку и начал жадно есть. Маркус пока медлил. Девочки тоже не торопились, разглядывая гостя с любопытством и симпатией.

– Ну хорошо, – сказала хозяйка наконец собрав себе на тарелку еды и садясь напротив Маркуса, – Давай знакомиться. Меня зовут Ольга. Хотя здесь я числюсь под другим именем. И я тебе его не скажу.

Юноша и девушки никак не отреагировали на подобное заявление.

– А тебя зовут…

– Маркус… – сказал он.

– И ты работаешь на скорой помощи.

– Да, – ответил тот, – откуда ты знаешь?

– И однажды вас вызвали по адресу, – продолжала она и вздохнула, – и это был человек, который умирал или…

Она замолчала, глядя в упор на Маркуса, и молодые люди тоже замерли.

– Уже умер, – ответил Маркус.

– И ты поранился… – продолжила Ольга.

– Кто ты? – спросил Маркус, – Что тебе от меня нужно?

– По-моему, это тебе что-то нужно. Это ведь ты ко мне приехал, – ответила она.

– Да, – Маркус вдруг потупился, – да, это я… Просто…

– Просто ешь, – сказала она, – А то остынет. Все остальное потом.

 

Они закончили ужин в молчании. Ольга разлила чай и убрала сковороду и тарелки на поднос и унесла на кухню, и молодые люди подключились на помощь; через минуту на столе остались только чай и печенье. Ольга что-то сказала на кухне девушкам, и те выглянули в гостиную, приветливо помахали Маркусу, сказали «пока!» и ушли. Юноша словно тень вернулся в гостиную и устроился на кресле неподалеку с каким-то смартфоном в руках и в наушниках, но явно было видно, что он продолжает наблюдать за гостем. И Маркус почувствовал, что наушники только для декорации, и в них тишина. И он готов жадно слушать все, что будет сказано.

Маркус сидел положив руки на колени и чуть съежившись. Ему было неловко, и он не знал, что делать. Тикали часы-ходики на стене. Вдруг что-то щелкнуло, окошко открылось, появилась кукушка и прокуковала десять раз. Наконец погремев посудой на кухне вернулась хозяйка и снова села за стол напротив Маркуса.

– Ну хорошо, – сказала она, и запнулась, не зная, что еще сказать. Посмотрела на юношу и улыбнулась ему:

– Ты хотел увидеть. Вот, смотри, – и чуть кивнула в сторону Маркуса, – Видишь, ничего страшного.

– А что должно быть страшного? – спросил Маркус, поворачиваясь к Иисусу.

– Нет, это я так, – смутился тот.

– Представляешь, – сказала Ольга поворачиваясь к Маркусу, – его мать назвала его Иисусом и отдала в приют.

– Зачем ты так? – спросил Маркус Ольгу укоризненно, испытав внезапно острое чувство сострадания к юноше. И повернулся к нему и добавил, – она не могла сама. Она была…

– Да-да, расскажи ему, кто она была, – сказала Ольга внезапно напряженно и ядовито.

– Расскажу, – ответил Маркус глядя прямо в его темные жадные глаза, – Она была маленькой девочкой в страшном лесу с чудовищами. Ее мать была наркоманом, и она ходила в школу голодной и ела сухие макароны, потому что некому было их приготовить. И она воровала, чтобы просто поесть. И ты родился, когда ей было всего четырнадцать и она уже была в колонии. И там хотя бы кормили. И когда вышла оттуда, она ничего не знала, что с тобой делать, она сама была ребенком, и денег у нее тоже не было. И она совсем не умела жить нормально, никто ее не научил. Но она очень любила вас обоих, она просто не могла вас защитить и погибла сама… Ее вины в том нет. И твоей вины тоже.

По лицу Иисуса пробежала судорога.

– Она была очень доброй, – продолжал Маркус, – Она назвала тебя Иисусом потому, что надеялась, что он тебя защитит. И надеялась, что в приемной семье вас будут кормить.

– Ой, я сейчас заплачу! – иронично заметила Ольга.

– Ты ее не слушай, – сказал Маркус Иисусу кивая на Ольгу, – она хочет казаться злой, чтобы быть сильной. Она тоже была в том лесу, с чудовищами. И она добрая, она тебя любит, только боится это показать. Чтобы ты не подумал, что она слабая, и что ей бывает больно.

– Я знаю, – тихо сказал юноша. Он теперь звучал совсем как мальчик. Может быть он и был еще совсем мальчик, – я знаю, – повторил он и голос его сорвался.

– Добрая? Я злая! – возмутилась Ольга, но голос ее тоже дрогнул, – Я его поймала, когда он пытался вскрыть мою машину! Обычно он вскрывает за секунды. Но тут не получилось. Можешь понять, почему он руку сломал.

– Она не хотела, – сказал Маркус юноше, – Это просто случается. Иногда без нашего желания.

Тот промолчал в ответ, только сглотнул.

– И кстати, – сказала Ольга, – лечить пришлось за мой счет.

– Я не думаю, что ты нуждаешься, – ответил Маркус.

– Ну… в общем нет, не нуждаюсь, – сказала она улыбаясь.

И Маркус почувствовал, что ей нравится говорить об этом. Словно наконец-то ты среди своих, среди себе подобных.

– А ты тоже?… – вдруг спросил Иисус Маркуса, но запнулся и не знал как продолжить.

– Да, он тоже, – ответила за него Ольга.

– А ты можешь меня научить? – спросил снова юноша, выдернув наушники их ушей и пожирая Маркуса взглядом, – Она не хочет.

– Нет, он не может, – снова ответила она, – этому не научишь. Я же тебе говорила, это нужно развить в себе самому!

– Но ты же можешь и без этого! – воскликнул Иисус, – безо всякого этого!

– Да, я могу… – ответила она, – Но это как в том кино; ты должен быть джедаем. Помнишь? «Да пребудет с тобой Сила!», – она улыбнулась, – Либо она есть, либо ее нет.

– Джедаем надо родиться! – воскликнул юноша, – А тут другое! Он получил Силу! Ты сама сказала!

– Получил, – ответила она тихо, – И я получила. И ты не знаешь, что к ней прилагается. И он еще не знает, – она говорила про Маркуса в третьем лице, но потом повернулась к нему и посмотрела испытующе: – но хотел узнать… Ты можешь задавать свои вопросы.

Маркус набрал воздуха в грудь, но не мог вымолвить ни слова. В голове был полный сумбур, и он не знал, что спросить.

– Впрочем, – вдруг сказала она внезапно посерьезнев и запнулась, закусила губу, потом наконец решилась, – Я предложу тебе лучший способ.

Она снова замолчала, вздохнула и вдруг положила руки на стол, раскрыв их словно держа большое невидимое блюдо.

– Я предлагаю сделку. Информация за информацию. Я узнаю все о тебе, а ты узнаешь все обо мне. И поверь, – она сделала паузу, – мне это будет так же неприятно, как и тебе; никому не нравится, когда есть кто-то, кто знает о тебе все твои сокровенные мечты и глупости, все твои грехи и ужасы… Но во-первых, – она сделала паузу, – у нас сейчас один общий и очень опасный враг…

Маркус съежился под ее взглядом, но промолчал, и она продолжила:

– И мне нужна информация о нем. Все, что происходит с ним сейчас, все что он делает. И к сожалению, ты этого не знаешь. Но я смогу увидеть хотя бы то немногое, что ты знаешь, даже если это совсем-совсем мало.

Она надолго замолчала и чуть наклонилась вперед, ее руки на столе чуть придвинулись. Маркус от этого движения немного подался назад.

– Во-вторых, – продолжала она, – я для тебя намного опаснее, чем ты для меня. А он куда опаснее, чем я. Потому поверь, тебе гораздо важнее знать обо мне и о нем, чем мне о тебе. И знать, что я сделала, и на что способна. И ты все это узнаешь, – сказала она мягко, – И еще получишь ответы на многие свои вопросы.

Она вздохнула и помолчала. Потом добавила:

– А я в обмен получу просто небольшую информацию о нем. В надежде, что будет хоть что-то полезное, что я могу использовать против него…

Она по-прежнему сидела не двигаясь и протягивая ладони Маркусу. И он понял, но еще не решался. Он оглянулся на юношу. Тот окаменел и только переводил взгляд с одного на другую расширенными глазами, и в них читались то ли ужас, то ли восторг.

– Этот обмен, – продолжила Ольга еще тише, – куда более выгоден тебе, чем мне, и я иду на него только потому, что… очень нужно знать… текущее состояние дел. И сейчас через пару секунд я уберу руки, и больше никогда тебя об этом…

И Маркус судорожно вздохнул, вынул руки из под стола, и словно ныряя в ледяную воду протянул ей. Их пальцы судорожно переплелись…

 

Как электрический разряд прошел через его тело и сознание. Взрыв, растянутый во времени или наоборот жизнь, втиснутая в одно мгновение. Наверное так же бывает перед смертью, когда вся жизнь пробегает перед глазами. С той лишь разницей, что это была не его жизнь.

Сколько прошло времени они не представляли, да это было и не важно. Они наконец открыли глаза и посмотрели друг на друга словно увидели впервые. Потом медленно разомкнули руки оба чуть подавшись назад. Маркус не мог собраться с мыслями, в голове все еще был взрыв, другой мир, другая страна, другая жизнь, другое все. И он не мог быстро прийти в себя.

А Ольга выпрямилась, глядя на него печальным взглядом и сказала:

– Мне очень жаль… Обо всем, что с тобой случилось.

Он вздохнул и приходя в себя ответил:

– Мне тоже жаль. Очень жаль… что так все… у тебя…

Она кивнула и опустила глаза. Потом покачала головой, и лицо ее погрустнело:

– Тихон… Я совсем его не знала… Сколько лет… Бедный малый. Как жаль… Он для меня был как тайна за семью печатями.

– Мне иногда приходят его воспоминания, – ответил Маркус.

– Да, – тихо сказала она, – Я видела…

Они помолчали еще и вдруг Маркус словно очнулся:

– Но ты хотела иметь это, ты выбрала! А я… Почему, зачем?! Я не просил, я не хотел! Мне это не нужно! – воскликнул он. – Зачем она захотела? Я не просил!

Ольга вздохнула и покачала головой.

– Ты работаешь на скорой, – ответила она чуть покачав головой, – Сколько разных вещей происходит с людьми, о которых они не просили, и которых они не хотели?! Это им не нужно! Кому нужен перелом позвоночника и пожизненное инвалидное кресло? Это кто-нибудь заказывал? Полчаса веселья и кто-то получил ВИЧ. А кто-то не виноват даже в этом! Непьющий, соблюдающий правила, кто просто попался на дороге пьяному водителю и остался калекой на всю оставшуюся жизнь. Разве они выбирали это? Это жизнь, и это просто случается. И все что угодно может случиться с тобой каждую минуту твоей жизни. На кого-то упадет дерево, а кто-то примет не то лекарство... Но от этого по крайней мере ты теперь огражден. И если задуматься, что ты предпочтешь: инвалидное кресло на всю жизнь, или вот это?

Маркус молчал.

– И еще масса хороших вещей в придачу! – продолжила она.

– Каких? – с напряжением в голосе спросил он.

– Исполнение желаний, например, – ответила она чуть укоризненно, – Твои мысли, твои желания в момент их появления превращаются в маленькие магниты, которые могут стать большими и тогда начинают работать! Невидимые нити притягивают в твое поле твои мечты. Незаметно выстраиваются цепочки событий, мелких, случайных, часто не связанных между собой. Сумка с деньгами, лотерейный билет…

– Подожди! Подожди! – воскликнул Маркус, так как она затронула что-то очень болезненное, – Ты говоришь, сумка с деньгами… Значит ли это, что если я захотел сумку с деньгами, то кто-то захочет ограбить банк?!

– О, я поняла! – улыбнулась она, – Ты спрашиваешь, виноват ли ты в том, что они ограбили этот банк?

– Да, – помрачнел Маркус.

– О, нет! – она уже смеялась, – Это уже что-то от мании величия! Мы не виноваты во всем, что происходит в мире. Они бы ограбили банк и без твоей помощи. Потому что они этого хотели, и они бы это сделали. Но мы живем в мире случайностей и неопределенностей. И возмездия… По стечению их обстоятельств рядом появилась полиция, началась погоня. Так заложено в их цепочку событий, и к этой цепочке ты не причастен. А что не заложено? Они могли повернуть в одну сторону, могли в другую. Полиция нагоняла, и они решили избавиться от вещей, для этого свернули в лес. Могли в один, могли в другой. Но повернули к тебе. И это твое влияние, твой магнит. Ты просто чуть-чуть прогнул реальность в своем направлении. Линия их судьбы и твоей пересеклись в одной точке. И цепочка случайностей свела вас в одном месте. Конечно твоя воля: принять или отказаться, но все же…

– То есть каждый может намечтать…

– Да. Машину, например. Рок-звезду в подружки.

– Не надо рок-звезду, – сказал Маркус мрачно. И вдруг вспомнил Тали, – То есть если я захочу, чтобы…

– Да, она бы пришла к тебе сама, – ответила Ольга жестко и с ненавистью, и Маркус уже знал причину.

– Это неправильно! – тихо сказал он вспоминая слова Кицунэ, – Если она придет потому что я приказал, а не потому, что она хочет. Этого не должно быть!

– Не все так думают, – грустно вздохнула Ольга.

– В этом и проблема! – ответил Маркус горячо, – в этом и проблема… И к тому же есть вещи, которые… Нельзя захотеть. Вернее… нельзя получить назад…

– Какие? – спросила она с усмешкой.

– Простые. И главные, – ответил он тихо, – Как твоя семья. И моя. И самое большое мое желание это обнять снова моего отца, а оно невыполнимо. Увидеть мою мать, которую я… в реальности… даже не видел никогда. Вылечить мою жену. Понимаешь! А все эти машины и деньги это мусор! Просто мусор!

Улыбка ушла с ее лица.

– Вот ты, – продолжал Маркус страстно, – чего ты хочешь больше всего на свете? Если посмотреть в глубину? В самую суть! Только честно!

– В самую глубину? – спросила она после долгого молчания. Ей не хотелось говорить, – Сейчас? После всего? – она на несколько мгновений закрыла глаза, – Остановить ту Колесницу Зла, которую я запустила когда-то. Тихон сказал тогда, много лет назад. Сначала мы невинные дети. Потом однажды нас настигает Колесница Зла, сминает, ломает… И хочется оттолкнуть от себя эту боль, этот ужас. Но отталкиваешь ее на других людей, и им тоже больно. Отталкивая от себя несешь смерть и боль другим. Ломаешь чужие судьбы. И толкаешь ее вверх по склону, и она снова катится на тебя. И ты снова толкаешь, а она возвращается. И с каждым разом все тяжелее и тяжелее. И однажды не выдержишь, и придется принять ее всю, со всем ее страшным багажом.

Она помолчала и добавила:

– И я тоже не могу получить одну-единственную вещь, которую на самом деле хочу. Чистую совесть. И мне за все придется платить. Береги свою. Однажды понимаешь, что это самое большое богатство. И как правило когда уже поздно.

– Как рай… Пока ты в нем, ты об этом не знаешь.

– Да. А узнал, когда оттуда вылетел. Но уже поздно.

– Кицунэ сказала, что рай он вокруг. Счастье оно здесь и сейчас. Но мы в это не верим, ищем чего-то лучшего. А потом, когда теряем, оказывается оно было… Простое, теплое… Рядом.

– И мы его не заметили… – Ольга улыбнулась.

Они долго молчали слушая, как за окном поднимается ветер и шумит в ветвях.

– Будет дождь, – сказала она, – Тебе пора домой.

И вдруг словно спохватилась, напряглась, вспомнила что-то очень важное и добавила полу-вопросительно, полу-утвердительно:

– Слушай, а тот пистолет, который он тебе подбросил, он ведь у тебя?

– Да, – ответил Маркус тоже приходя в себя и внезапно вспоминая эту проблему, – да! И я совершенно не знаю…

– Дай его мне, – сказала она судорожно вздохнув, – Я спрячу. Я помогу тебе.

И видя, что он замер в нерешительности, добавила с нарастающей страстностью в голосе:

– Это вещь, которая была в его руках! Это его… мысли, чувства! Это информация о нем! Это как раз то, что мне надо! Я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но…

– Но ведь тебя тоже могут найти и обыскать…

– О, нет, – улыбнулась она, – Нас не так-то просто найти. Впрочем, мы тут долго и не задержимся.

Он неопределенно махнул рукой и ответил:

– Машина открыта. Бери, – и добавил тихо, все еще сомневаясь в правильности решения, – Если спрячешь, я буду благодарен.

Она поднялась и стремительно вышла.

 

По дороге Иисус все время хотел что-то спросить, но так и не решился. Они проехали через лес вверх до той самой асфальтовой дороги, где Маркус повернул на грунтовку. Но дороги не было! Грунтовка упиралась в сплошную стену вечнозеленого вьюна. Иисус вышел и под этим вьюном нашел низкую калитку, заросший шлагбаум, отодвинул его с дороги словно занавес, и проход открылся. Маркус выехал, и оглянувшись заметил, как юноша закрывает калитку обратно, и проезд исчезает, вместо него появляется зеленая непроходимая на вид чаща.

Он доехал без происшествий, и уже около дома почувствовал, что где-то рядом некто кричит по телефону возбужденным шепотом: «Он вернулся!» И уже знал, что скоро ему на машину тайком установят следящее устройство…


Вернуться в оглавление


Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 08:11 am
Powered by Dreamwidth Studios