Feb. 26th, 2016

yeshe: (Default)

Глава 26. Койот

Маркус Левин. 14 Марта

– Он упал, – сказала тихо женщина не поднимая глаз, – С лестницы. Расшибся.

Мальчик лет одиннадцати был без сознания. Половина лица распухла и была залита кровью и на теле было несколько синяков. Он лежал на диване в гостиной, а мать сидела рядом неподвижно, наблюдая их действия с отстраненностью зомби. У нее самой на виске красовался кровоподтек и начиналась опухоль.

– Я бы сама отвезла в травмпункт, – сказала она плоско, – но с машиной что-то случилось…

Их встретила синяя красивая дверь с венком из красных и розовых сердечек как бы в напоминание о давно прошедшем дне св. Валентина, рядом с дверью с обеих сторон возвышались небольшие кусты туи, фигурно обстриженные в виде спиралей. Их только что стригли, и отрезанные ветви еще лежали в беспорядке вокруг. Около дома на проезжей части стоял автомобиль с открытым капотом.

– Поехали, – сказал Габриель, – Боюсь, что сотрясение мозга. Надо сканировать…

 

– Слушай, зачем тебе это? – Габриель стоял уперев руки в бока и глядя на Маркуса сверху вниз; они только что закончили смену, сдали машину и теперь стояли у выхода со станции, – Зачем тебе все эти неприятности? Таскания по полицейским участкам, суды и вся эта дребедень, а потом ты же еще за что-то оправдываешься, тебя проверяют! Ты нарушаешь покой их всех, и ненавидят тебя, а не его.

– И что, поэтому надо молчать, если избивают ребенка?! – мрачно спросил Маркус, – До сотрясения мозга! Чтобы не мешать другим жить спокойно?

– Слушай, раз она до сих пор от него не ушла, значит не хочет. Это свободное общество!

Маркус молчал. Что он мог сказать? Общество может быть и свободное, но мы носим свои тюрьмы в себе. Нет работы, некуда идти. С другой стороны бывало, что уйдя от одного мерзавца женщина находила второго. Может и правда, оставить все это?

– А мальчик? – спросил он внезапно, – Он тоже может уйти? У нас свободное общество для всех? Или для него одна свобода это быть избитым?

– Знаешь… – сказал Габриель раздраженно потрясая указательным пальцем перед грудью Маркуса, и не знал, что сказать дальше.

А Маркус уже завелся и продолжал тихо и уперто, глядя куда-то в плинтус:

– Представь себе, что что-то с тобой случилось или вы развелись, и Жасмин вышла замуж за какого-то… вот такого же. И это не просто мальчик, а твой сын. Эрик. И приезжает скорая…

– Что?! – возмутился Габриель взмахивая руками, – Мы не собираемся разводиться! Это раз! Ты придурок, это два!

Он выскочил на улицу и ушел быстрыми широкими шагами.

 

Поздно ночью Маркус одиноко сидел на деревянном крыльце веранды и смотрел в ночное небо. Он не мог разобраться в своих чувствах и не мог понять, что делать, Вспомнилось сократовское: «как бы ты ни поступил, все равно будешь раскаиваться». Хоть и было сказано для другой ситуации, но видимо суть верна для любого выбора. Для любого ли?

Он вспомнил ранения на теле мальчика и кровоподтек на виске женщины, и скорбную складку губ. В душе поднимался гнев. На того неизвестного мужчину и на себя за свое бессилие.

Маркус задумался так глубоко, что не сразу заметил, что он не один. В глубине голого сада в тени деревьев сидел койот и смотрел на него. Глаза иногда вспыхивали как зеленые фонарики.

Маркус сначала сидел не двигаясь, ожидая, что будет делать зверь, а потом вдруг вспомнил сокола. Что если это тоже галлюцинация? И подумал: «если это мне мерещится, то пусть он подойдет ко мне.» И протянул руку к зверю.

Койот встал и пошел к нему. Спокойно и не опасаясь. Он подошел и ткнулся носом в его ладонь. Нос был мокрый и холодный, как у собаки. Маркус погладил зверя как собаку, потрепал за ухо, почесал щеку, и ощутил все то, что ощущает человек, который гладит собаку: шерсть, под ней кожу, мышцы, кости…

Как это может быть галлюцинацией, удивился он. Конечно может, он знал, но все же…

Койот подошел ближе и уткнулся носом ему в подмышку, и Маркус вдруг почувствовал радость и тепло. Он гладил зверя и трепал его уши, загривок, гладил по спине и бокам и говорил ему всякие глупости, которые говорят люди своим домашним любимцам. И им обоим было хорошо. И вдруг стало все равно, галлюцинация это или нет.

Как вдруг койот чуть отступил назад и посмотрел ему прямо в глаза, и Маркус снова ощутил головокружение и раздвоение видения – вот он, человек, который смотрит на зверя, и вот он, зверь, который смотрит на человека.

И тут он понял, что это приглашение! И какая-то преграда внутри растаяла, и он прошептал «Да!»

И в то же мгновение он-койот уже бежал среди серой травы и кустов, перепрыгивая кочки, проскочив сквозь деревянный забор, словно это и не преграда вовсе, а просто воздух! И это было так странно, словно он мог выбирать, что чувствовать, а что пролетать насквозь, и он делал этот выбор каким-то шестым чувством мгновенно и не задумываясь.

Он мчался по ночной улице, испытывая невероятное чувство полета и счастья, прыгая через канавы и кусты, по лесу, вдоль озера, вдоль ручья! Он несся как привидение, отдавшись движению полностью, растворившись в нем без остатка.

И вдруг он потребовал: «Хочу лететь!» И оттолкнулся четырьмя лапами от асфальта и взлетел. Но когда он летел, он не ощущал скорости словно во сне, потому он снова вернулся на землю, чтобы чувствовать, отталкивать ее ногами, видеть траву и кусты, стремительно проносящиеся мимо, и ощущать эту безумную скорость, и нестись не разбирая дороги куда-то вдаль сквозь дикие пустыри, поселки, парковки…

Он не знал, сколько длился его безумный бег, но вдруг он остановился. Место было знакомым. Словно какой-то невидимый магнит привел его в то место, которое его беспокоило. Та самая синяя дверь с венком из красных и розовых сердечек, те же аккуратно подстриженные кусты туи, неубранные нарезанные ветви, тот же самый автомобиль с открытым капотом.

Только теперь рядом с этим автомобилем парковалась другая машина, и у Маркуса-зверя шерсть на загривке встала дыбом.

Мужчина был хлипок и мерзок, он выглядел как типичный банковский клерк, в очках, костюме и галстуке; видно было, что он сильно принял. Он уже приготовил свою нижнюю губу, изломанную вечным недовольством, и взгляд, из которого давно исчезли все признаки теплоты и человечности… Он был готов срывать свои мелкие неприятности на тех, кто целиком и полностью зависели от него. К счастью, они оба были далеко.

Маркус встал на пороге дома, преградил дорогу мужчине и зарычал. Тот не увидел его, но ощутил что-то пугающее и остановился, прижимая к себе портфель. Хмель выветрился из его головы, и теперь перед Маркусом стояло нечто жалкое и судорожно озирающееся по сторонам. Маркус-зверь зарычал еще раз, и клерк начал пятиться обратно к машине, все так же озираясь в ужасе. Он не понимал, что происходит.

И тут Маркус увидел, что около машины стоит еще один человек – в длинном и черном, а на лице его играет злая и страшная улыбка.

И теперь уже Маркус испытал чувство страха. Но оно сразу же сменилось другим, словно какой-то древний закон выплыл из глубин, и его сознание взорвалось агрессией. Он был хищник, он видел врага, и его рычание стало низким и глубоким.

– Укуси его! – сказал человек в черном с легкой усмешкой. Голос его был вяловатый и вкрадчивый, – Укуси его! Это приятно!

Маркус стоял раздираемый чувствами, но все же человеческое в нем начало возвращаться, и животное отступило. Человек внутри него сказал «нет»…

И очнулся на замороженном крыльце в саду. Его трясло.

 


Вернуться в оглавление



Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 06:54 am
Powered by Dreamwidth Studios