Feb. 21st, 2016

yeshe: (Default)

Глава 21. Рыбалка

Двейн Рейни. 7 – 8 Марта

– Привет! Как дела? – спросил Бек таинственным шепотом, засовывая свой угловатый череп в его кубик практически горизонтально. Он осмотрелся, утрированно изображая осторожность.

– Все замечательно, идем ко дну, – ответил Рейни, не отрываясь от компьютера.

Несколько дней были полны какой-то мелкой рутинной суеты: бессмысленное собрание, инструктажи, курсы и прочая муть, которая случается достаточно регулярно и отнимает чудовищное время. У Рейни не было ни минуты заняться тем, что он хотел. Около четырех, когда он только-только наконец сел за свой компьютер появился Карл.

– Отлично! Пошли в спортзал.

– Что?

– Как давно ты посещал это мерзкое заведение?

– Э… Не помню.

– Вот именно! Потому мы идем сейчас!

– У меня нет спортивной одежды! – попытался сопротивляться Рейни.

– Вот поэтому у меня есть запасное. И не спорь! – решительно заявил Бек, и настойчиво пошлепал Рейни по плечу.

– Запасное?! Чтобы я потом в пропотелых трусах сидел остаток дня?

– Вспомнишь детство. Тем более, что остатка дня почти не осталось!

– Гад ты все-таки!

Рейни вздохнул, откидываясь на спинку кресла и конструируя отказ в голове, но нависая сверху Бек твердо сказал:

– Не выйдет!

 

Около часа они мучали тренажеры, и измотанный Рейни хотел уже уйти, но Бек затащил его на ринг. Бой длился очень не долго. Вернее, он закончился сразу после того как начался. И после головокружительного и молниеносного полета и ослепительной вспышки в мозгу, Рейни вдруг обнаружил, что упирается лицом в плотный упругий мат, пахнущий потными ногами и антисептиком, его правая рука заломлена за спину, а Бек придавливает его сверху всем телом.

– Ну что, сдаешься? – пропыхтел тот ехидно в самое ухо.

Боль была настолько сильной, что Рейни стал шлепать свободной ладонью по мату.

– Сдаюсь, – прохрипел он, безуспешно пытаясь разблокироваться.

Бек отпустил его и сел рядом. Рейни перевернулся на спину и какое-то время тяжело дышал глядя в потолок, потом сказал:

– Я стар… Я очень стар…

– Завтра мы едем на рыбалку, – ответил Карл и добавил тише после паузы, – Без телефонов и без записывающий устройств.

Рейни помолчал осмысливая, наконец спросил:

– А как ты проверишь, будешь обыскивать?

– По крайней мере теперь я знаю, что если захочу, то смогу это сделать.

– Все-таки ты гад! – сказал Рейни беззлобно и сел со второй попытки, – Кто мне позволит в рабочий день? У меня не осталось отгулов.

– Во-первых, это неправда, отгулы у тебя есть. Во-вторых, это будет четверг, то есть уже почти пятница, которая как бы не совсем и рабочий день, в-третьих все улажено, официально мы работаем на дому, а неофициально с разрешения начальства отмечаем мой день рождения.

– Хорошо, – сказал Рейни, – Я сделаю вид, что забыл, что твой день рождения через полгода.

– Ну хорошо, тогда празднуем счастливый конец моей несчастной семейной жизни. Все подписано, все закончено. Точка невозврата пройдена. Капут.

– Даже не знаю, что сказать, – ответил Рейни.

– Скажи «поздравляю». Все-таки три года мучений и жуткие деньги!

– А Саймон? – спросил Двейн.

– Почти соломоново решение, – печально вздохнул Карл, – поделили на три части. Две ей, одну мне. В смысле в будние дни она ему промывает мозги, а в выходные я пытаюсь его отхаживать. В общем не важно. Важно, что я отпросил тебя у начальства. И завтра в семь я за тобой заеду.

– В семь?!

– Что? В шесть?

– Ты с ума сошел! Дай поспать!

 

Утро было серым и пасмурным. Озеро окруженное лесом уже очистилось ото льда, часть берега тоже оттаяла от снега и была покрыта желтой травой. Деревья стояли голые, но видно было, что почки уже набухают. Стая гусей лениво гуляла по берегу, но увидев гостей испугалась. Оглядываясь и издавая гортанные звуки птицы медленно ушли в воду.

Рейни устроился на бревне на берегу, закутавшись в свою куртку и шарф, глубоко надвинув капюшон на брови и засунув руки в карманы. Рыболовные снасти лежали у его ног даже не распакованные.

Бек бродил по берегу и время от времени бросал наживку и сматывал спиннинг. Рейни ждал, когда ему это надоест. В конце концов, счастливый Бек продемонстрировал ему издалека небольшую бьющуюся на крючке форель, на что Рейни брезгливо поморщился. Бек снял рыбу с крючка, отпустил ее обратно в воду и пошел к нему.

– Попробуй, это забавно!

– Ни за что! Разорви себе губу, а потом говори, что это забавно… Бедная рыба, что она тебе сделала?

Бек усмехнулся, садясь рядом и доставая термос из рюкзака:

– И этот человек обучен стрелять по людям… Сколько ты уже застрелил?

– Так это же люди! И они как правило в тебя стреляют, – ответил Рейни, но он кривил душой. Это всегда для него было трудно, – А бедная рыба просто тут живет.

– Я не буду спорить, – бодро ответил Бек, – хотя у меня есть чем. Кофе?

– Да, пожалуй.

Бек достал пенопластовые стаканы и начал разливать кофе из термоса.

– И кстати расскажи, – добавил Рейни, – почему начальство тебя науськало провести со мной воспитательную работу и чего оно в конечном итоге добивается.

Бек чуть не пролил кофе и удивленно поднял белесые брови, поворачиваясь к нему. Рейни продолжил:

– А потом расскажи, что лично ты хочешь мне рассказать такого, о чем начальство не просило мне рассказывать, и ради чего собственно ты согласился.

Бек какое-то время рассматривал его в упор с открытым ртом, потом закрыл рот, протянул ему стакан, налил себе и повернулся к озеру. Он долго молчал отпивая кофе и глядя на свинцовую воду. Наконец он повернулся снова и спросил слегка картинно:

– И с чего ты это взял?

– Потому что я уже тебя немного обыскал и пришел к некоторым интересным выводам, – ответил Рейни.

– Гад ты все-таки, – ответил Карл улыбаясь.

– Всегда пожалуйста, – ответил Двейн салютуя стаканом.

Бек достал завернутые в фольгу сэндвичи из рюкзака и протянул один Рейни. Затем начал разворачивать второй, зажав стакан с кофе между коленями.

– Хорошо, – сказал он откусывая хороший кусок, – Я тебе расскажу, если ты мне скажешь почему ты решил, что начальство меня послало.

– Потому что ты не часто приглашаешь меня на рыбалку, тем более знаешь, что я не ловлю рыбу; значит все это неспроста, – Рейни зевнул, – Потому что ты достаточно искренний мужик и потому тебя легко «читать». Хороший оперативник и плохой политик.

Они оба помолчали занятые бутербродами. Потом Рейни продолжил:

– Однако и тебе бывает что-то надо, потому тобой все же можно управлять до некоторой степени. Но ты строптив и любишь держать фигу в кармане. Просто в порядке компенсации. Потому ты с одной стороны согласился выполнить поручение, чтобы получить свои плюсы у начальства и продемонстрировать лояльность, с другой стороны у тебя есть свои планы, которые ты явно намерен реализовать. Тебе предложили повышение или это поручение не очень большого масштаба?

Карл задумчиво смотрел вдаль. Потом вздохнул.

– Мне предложили повышение.

– Все так серьезно?

– Повышение с переездом на периферию. И вообще, жизнь это сплошная политика.

– Только если ей позволять.

– Жизнь это политика. Жизнь в силовых структурах это вообще политика на выживание, потому что здесь действует закон волчьей стаи. Хочешь жить свободно от политики, иди сажать цветы.

– Можно и капусту. Был один римский император, который... Сдувайся, я по пятницам не воюю, – Рейни замолчал, заканчивая сэндвич и запивая кофе.

– Сегодня четверг.

– Ну почти как бы пятница, – улыбнулся Рейни.

– О’кей, – ответил Бек.

Он видимо ожидал словесной баталии, а поскольку ее не случилось, его запал прошел вхолостую, и он чувствовал себя дискомфортно. Он прикончил бутерброд, смял обертку и швырнул ее в рюкзак. Рейни тоже отправил туда свою обертку и стакан.

– Эта буря в стакане, – продолжил Рейни, – относится к твоей персоне или к моей? Или это последствия митинга?

– Буря в стакане… Скорее бурление в унитазе… – ответил Бек надевая шерстяные перчатки и продолжая задумчиво, – Все очень забавно и странно.

Он помолчал еще и продолжил.

– После того митинга она меня пригласила... Ну ты знаешь, ее любимые беседы с глазу на глаз… Проблема только в том, что это было как-то не по расписанию…

 

Да, Брейди любила беседы с глазу на глаз. Эту практику она использовала регулярно. Раз в месяц она словно ненароком заглядывала в кубик то к одному, то к другому, чтобы задать какие-то мелкие вопросы. Потом так же якобы ненароком говорила сладким голоском: «Ах, это так интересно! Зайди ко мне на пару минут, это надо обсудить подробнее!» И человек заходил к ней, и она долго и с пристрастием выспрашивала его мысли и чувства про очередное дело, про сослуживцев, про настроения в офисе. И порой вытягивала много сплетен и информации. Рейни считал, что таким образом она «расследовала» большинство дел, задавая опытным оперативникам наводящие вопросы, а потом восклицая: «Да, да, именно так я и думала!», и что «а вот тот-то говорит, что было так-то и так-то», и выслушивала ответ, чтобы потом его использовать с беседах с вышестоящим начальством и доказать «свое мнение». У нее была великолепная память. И если кто-то потом возмущался, что она приписывает себе чужие мысли и идеи, то как правило доказать это было очень трудно, к тому же у возмутителя спокойствия сразу находился тайный порок, который становился явным, и на него обрушивалась масса проблем, после чего человеку тихо предлагали перейти в другое подразделение на другом конце страны, и как правило он соглашался; дело разрешалось, и покой восстанавливался.

Рейни ненавидел такие беседы. Вел себя под настроение. Чаще всего сидел по стойке смирно и отвечал односложно, игнорируя попытки перевести беседу на задушевный лад. Изредка у него было настроение получше, он шел на разговор, напускал дыму, бросал пару комплиментов, незаметно переводил тему на нее и сам начинал тянуть из нее информацию. И как человек самовлюбленный она очень любила говорить о себе и своей роли в текущих событиях. И тогда она невольно выдавала многое…

 

– Так вот, – продолжил Бек, – было это как-то не по плану и потому выбило меня из колеи. Сначала она очень долго беседовала на тему атмосферы в коллективе, и так меня достала, что я чуть было не брякнул, что лучший способ исцелить коллектив это избавить его от себя самой. И все ждал, о чем же она хочет у меня узнать или что внушить. Оказалось, что ей не нравятся Рейни и Дубчек. В частности, вытягивают глупые старые практически раскрытые случаи, надумывают всякие странности, которых не может быть… Как можно например учитывать, что человек выигрывает в казино или лотерею, и зачем вообще поднимать разговор о таких странностях?! Абсурд!

Рейни приподнялся и открыл было рот, но Бек остановил его жестом:

– Да, да, я тоже заметил, хотя признаюсь не сразу. Дай мне досказать. Когда долго разговариваешь с Барби, мозговые способности куда-то испаряются, честно скажу. Приходится потом долго приходить в себя. Так вот беседа продолжалась еще долго; она посетовала и на твои семейные проблемы, которые видимо вытащила у Лоры…

– С-c-cука… – с чувством пробормотал Рейни.

– И на твое пристрастие, прости сердечно, к алкоголю…

– Мразь, – добавил Рейни еще более мрачно.

– Потом перевела разговор на меня и спросила, как я отношусь к возможности карьерного роста и не хочу ли я наконец получить серьезную самостоятельную работу в качестве руководителя следственной группы? Для начала на периферии в одном из южных штатов. И после нескольких лет вялой борьбы с траффиком наркотиков и детей уже въехать обратно в столицу с повышением, опытом руководящей работы и знанием местной специфики.

Бек помолчал и продолжил.

– Я ей напомнил, что к сожалению я привязан к остаткам моей семьи и не могу уехать. Кэролл ни за что не согласится на переезд, а я не хочу оставлять сына. Но она была сама забота и нежность, и объяснила мне, что при желании все проблемы решаемы, и что она может посодействовать, найти механизмы… И что ей очень нужны доверенные люди на местах, и она будет усиленно способствовать моему карьерному росту в будущем. Потом ненароком упомянула, что хоть у Рейни есть свои проблемы, но есть и свои несомненные таланты, и если бы он хотел, то мог бы пойти тем же путем, так как она собирается послать несколько человек из департамента на места, чтобы поднимать местную оперативную работу…

– Нас обоих с глаз долой? – задумчиво пробормотал Двейн, – Ну меня понятно, а тебя почему?

– После чего, – утрированно растягивая слоги сказал Карл, словно не замечая вопросов, – она предложила мне прокатить тебя, «вы же друзья», с ветерком на природу, «ах, ему же так нужен свежий воздух! Он так переутомляется!» и провести добрую беседу о смысле жизни, о душе… Я сказал, что в выходные я не могу, так как это моя очередь общаться с сыном. И она дала мне, вернее нам, денек среди недели…

Бек горделиво подбоченясь посмотрел на Рейни и добавил:

– Выгулять, покатать тебя и расспросить о настроениях, не хочешь ли ты повышение с переездом в гости к агенту Пендегасту, в Новый Орлеан. Большая зарплата, прекрасный климат, море, солнце…

– Жуткая жара, дожди и ураганы…

– Да, летом жарко, но ты и тут живешь при кондиционерах.

– Акулы, крокодилы…

– Ты все равно не ходишь на рыбалку.

– И агент Пендегаст, как я проверял в последний раз, свое имение продал и шатается то по Тибету, то по Северной Каролине. Что там было про лотерею? Ни в одном из этих двух дел…

– Да, я тоже заметил. После. Пару часов я приходил в себя, однако в конце концов меня это тоже долбануло. Лотерея! Вы ничего не говорили про лотерею. И тогда я вспомнил!

Бек встал и сделал несколько шагов к озеру, Рейни пошел следом. Ветер усиливался; серые облака хмурились, было ощущение близкого дождя. Стая гусей, отплывшая достаточно далеко от берега, внезапно захлопала-захлопала крыльями, с криками взлетела с поверхности серого озера и поплыла над деревьями вдаль. Рейни проследил за ней глазами и снова повернулся к Беку. Тот сказал:

– Давай сделаем так. Сначала я тебе расскажу одну историю, а потом... Ну все остальное.

Он вздохнул, допил остатки кофе и начал:

– Лет этак… О, черт, как время летит! Наверное шестнадцать… Я только поступил в контору, в местное отделение в Филаделфии; и тогда это расследование уже завершилось. То есть я его практически не застал, только отголоски. Но оно было на слуху в отделе и выплывало периодически, и я из любопытства прочитал материалы дела…

 

Короче, история началась когда в одном госпитале скончалась одинокая пожилая пациентка. Доза снотворного, которое ей ввели, превышала предписанную в десятки раз. Дело внутри госпиталя признали ошибкой медперсонала, хотя конкретной виновной персоны так и не нашли. Медсестра, которая в тот вечер вводила лекарство, предъявила использованную упаковку и ампулу, все соответствовало предписанной дозе. Кто снабдил пациента «добавкой» было неясно. Даже тщательное расследование не дало результатов.

Через три месяца еще один пациент в другом отделении того же госпиталя умер при подобных же обстоятельствах. Он тоже долго и мучительно болел, к тому же страдал депрессией, и потому заподозрили, что он мог уговорить кого-то ему «помочь» и ввести лекарство в систему. Расследование не дало особых результатов и вообще постепенно затихло, тем более, что и родственники не стали судиться с госпиталем. Было ощущение, что их вполне устраивает такой исход ситуации. И только когда вдруг еще через пару месяцев третий пациент умер при похожих обстоятельствах, тогда наконец клиника забила тревогу по-настоящему и нехотя подключила полицию. Следом подключились федералы.

Понятно, что из-за проволочек много времени было упущено, и что-то уже невозможно было наверстать. Тем не менее рассматривая последний случай по горячим следам, следователи обнаружили несколько ампул именно этого снотворного в мусорном контейнере в одном из кабинетов соседнего отделения. На упаковках было несколько отпечатков пальцев, которые как выяснилось принадлежали аптекарю и медсестре. Аптекарь после агрессивного допроса признался, что приторговывал лекарствами налево, пользуясь некоторыми «дырами» в отчетности, но клялся, что в последнее время никому не выдавал данное снотворное. Следствие внесло его в топ-лист подозреваемых.

Медсестра Лайза Кемпбелл, которой принадлежали вторые «пальцы», естественно тоже попала в этот топ-лист. Изучение графика ее дежурств показало, что все случаи смертей, которые уже смело можно было назвать убийствами, происходили во время ее дежурства в госпитале. Конечно было не понятно, что могло послужить мотивом подобных преступлений. Следствие предположило, что это могли быть деньги, и что возможно родственники пациентов могли договариваться с медсестрой, чтобы она «сократила» их страдания и улучшила свое финансовое положение. Не все сходилось в этой версии; в первом случае у больной не было родственников, но тем не менее это была рабочая гипотеза. И следствие стало изучать личную жизнь и финансы подозреваемой.

Личная жизнь… Долгие годы она состояла из дома, трех кошек и телевизора. Лайза была некрасивой и очень полной. Ей было тридцать девять лет, и тридцать шесть из них она была девственницей. А вот то, что происходило последние три года вызвало особый интерес у следствия. Тогда в их госпиталь попал джентльмен, снимавшийся когда-то в кино в детском возрасте, а потом много лет бывший популярным телеведущим, но в конце концов спившийся, разорившийся и сошедший с экранов. Так сказать стареющая знаменитость, закатившаяся звезда. Попал он в госпиталь из-за проблем с сердцем и печенью на почве хронического алкоголизма. Как уж получилось и почему история умалчивает, однако возникший между этим господином и медсестрой роман был полным потрясением для всего госпиталя. После выписки из госпиталя «звезда» переехала к Лайзе и они счастливо прожили вместе два с лишним года и в конце концов тихо расстались.

Но дальше было еще интереснее. Сразу после этого у Лайзы приключился роман с доктором отделения. Это был не просто доктор, а местная знаменитость. Он был красив и представителен, жутко популярен; к нему записывались на прием за недели. И кстати у него была обворожительная молодая жена, потому возникший любовный роман, как участники ни старались его скрывать, стал сенсацией госпитальных сплетен. Персонал был в полном шоке. После ареста Лайзы некоторые «посвященные» высказывали мнение, что супруга доктора «подставляет» свою соперницу, убивая пациентов. Полиция и ФБР не восприняли эту версию серьезно и главным образом потому, что версия «убийство за плату» казалось получила подтверждение: финансовая ситуация Лайзы за последние два года невероятно улучшилась. Она продала старую тойоту, купила новый крайслер, сделала в доме дорогой ремонт, построила бассейн на участке, ее счет в банке вырос на несколько десятков тысяч. Хотя с другой стороны оказалось, что она выиграла большие деньги в лотерею. Последней каплей было обнаружение в доме Лайзы нескольких драгоценностей, которые пару лет назад пропали из отеля из номера саудовской принцессы. И как они попали к Лайзе было полной загадкой для следствия. Никто не смог найти никаких связей ее с ни с группой воров, которая устроила кражу, ни с каким-либо торговцем краденым.

Несмотря на многие нестыковки, процесс против Лайзы продолжал разворачиваться на полную катушку, тем более, что госпиталь был рад списать на нее все подозрительные смерти за последние несколько лет...

 

Бек остановил свой рассказ и посмотрел на Рейни многозначительно.

– Угадай, что случилось дальше.

– Хм… Что-нибудь оригинальное, – ответил Двейн задумчиво, – Например, она сбежала.

– И откуда ты только все знаешь? – картинно удивился Карл.

Он покивал глядя вдаль и выдал остаток истории.

 

Арестованную не стали выпускать под залог, и несколько недель пока длилось следствие она находилась в местном отделении тюрьмы, пока полиция и федералы боролись за контроль над случаем. В конце концов федералы победили, и Лайзу решено было перевести в другую тюрьму. По дороге тюремный автобус, который шел почему-то без сопровождения, попал в аварию. От столкновения с грузовиком он перевернулся, охранники и шофер серьезно пострадали. Все произошло на пустынной дороге в дождь, полиция подъехала не сразу, а когда наконец подъехала, то подозреваемой уже не нашли. Похоже было, что она уехала на неизвестной машине, но кто мог подвезти женщину в тюремной оранжевой одежде и в наручниках – было совершенно не понятно…

– Вот такие пироги, – сказал Бек, – А теперь представь, кто вел это дело?

Рейни удивленно поднял на него глаза и молчал. Бек победно посмотрел свысока:

– Наша голубушка Барби в своей первой самостоятельной операции! Это был ее белый конь, на котором она слегка запоздало въехала в большую карьеру, первое раскрытое под ее началом серийное преступление! Она уже тогда в конторе славилась своей бездарностью; ей было под пятьдесят, и никаких карьерных перспектив. И тут ей поручили Дело! Ей нужен был большой и красивый успех. Он у нее получился.

– А как пропажа подозреваемого вписывается в большой и красивый успех? – удивился Рейни.

– Так это же не она упустила, а местные, которые перевозили. Так что у нее ручки в белых перчатках. И кстати она эту медсестру таки нашла.

– Как?! – удивился Рейни.

– Вернее то, что от нее осталось. Года через два после тех событий. Сначала несколько раз поступали анонимные звонки от населения, вроде ее видели то там, то здесь, где-то в сельской местности в южных штатах. Потом однажды где-то в Алабаме из реки в лесном районе выловили несвежий труп толстой женщины, И Барби лично ездила на «опознание». Дело было с триумфом закрыто.

– На основании чего? – спросил Рейни напряженно, – Я имею в виду опознали? Ее можно было узнать? Или по пальцам? По зубам? ДНК?

– ДНК?! – усмехнулся Бек, – Что ты! Кто будет проверять ДНК?! Лица, пальцев и зубов в наличии не оказалось. За отсутствием головы и рук. Татуировки.

– Татуировки? У медсестры были татуировки?

– Почему бы и нет? Бабочка, кошечки, млин, в разных местах, которые я не хочу видеть даже в ночных кошмарах. Ты же знаешь, все было сфотографировано. То, что она привезла, снятое на трупе, выглядело очень даже убедительно. И ее телезвезда-бойфренд тоже подтвердил. Еле уговорили приехать на опознание.

– Как давно была в воде?

– Не то чтобы давно. Татуировки еще кое-где были видны, но плохо.

– А причина смерти?

– Признали естественной… Обширный инфаркт. Словно вот так запросто шла тетенька по бережку, и хватил ее ударчик, и смыло ее дождиком… Правда там дожди действительно такие, что мало не покажется. Где и с кем она жила или путешествовала так и не нашли. Вещей тоже не нашли… В общем… Лениво поковырялись; кто-то кого-то видел на автостанции, проездом, автостопом… Чтобы дело закрыть. И закрыли.

Рейни выпрямился не скрывая удивления, а Бек вздохнул, помолчал, потом добавил:

– Еще несколько «успехов», и через пару лет Барби пригласили сюда в Вашингтон. Она пригласила кое-кого из молодежи с собой. Меня в том числе. Я конечно сказал «да». Так что я ее «домашняя собачка». По крайней мере она так считает. Я стараюсь ее в этом не разубеждать.

Рейни долго думал, потом сказал:

– Очень странная пропажа… Голова и руки отрезаны или…

– Не-е-ет, – протянул Бек с ноткой отвращения, – тут они все проверили. Эта клуша ездила с кем-то из экспертов-бюрократов, которые ковырялись всерьез. Зубы хищников. Они все сфотографировали, и ничего не вызывало тревоги. Так что… Труп разрешили кремировать, чтобы разгрузить местный морг. Ее кошки думаю не возражали.

– А кто был ее наследником? Кому остались ее деньги, дом?

– Родному госпиталю. Завещание она написала лет десять до того. Хотя ее «звездный» бойфренд пытался что-то оспорить. Ирония судьбы, не так ли?! Если учесть, что госпиталь ее практически посадил…

Рейни долго молчал размышляя. Потом спросил:

– Аварию расследовали?

– Первым делом. Искали сообщников. Но выглядело как просто авария. Водитель грузовика был натурально пьян, его занесло на встречную полосу.

– Очень удобная авария. И думаю, если это было похищение из серии, то похититель был рядом.

Бек вздохнул:

– Люди говорили, что ничего не вызвало тревоги. Просто авария. Никто не подсекал, не подрезал, не мешал. Пустая мокрая дорога, дождь, две встречные машины на одном крутом слепом повороте, и бум! Водителя грузовика между прочим посадили.

Бек замолчал поежившись на ветру и глядя куда-то вдаль. Потом сказал:

– Да, кстати, вчера после разговора и после того, как я все вспомнил, я позвонил в старую контору. Наводил справки про это дело. Они меня долго футболили из отдела в отдел, потом выяснилось, что хранилище переводили, переносили, разгружали, часть старых дел просто пропало. И еще, ты понимаешь, что я тебе этого не рассказывал, и ты не можешь проводить свое расследование.

– Почему?

– Потому что я единственный человек, который тебе мог дать эту информацию. И ты не хочешь меня подставить. И может быть я бы и не вспомнил, если бы она меня не вызвала…

И поскольку Рейни молчал, Бек спросил:

– Ну что? Какие мнения?

– Мнения? – отрешенно спросил Рейни, – Мнения… Первое, что и ты, и я… И похоже она… Мы все считаем, что эти дела связаны. Так?

Бек медленно кивнул, словно пробуя эту мысль на вкус:

– Та-а-ак… Но скорее это чувство, а не мнение. Очень эфемерно, и никаких доказательств.

– Второе… Если медсестра это жертва, а не убийца, тогда раскрытие случая никак не может сработать на пользу нашей старушке, и она это смекнула.

– Похоже что так, – Карл пожал плечами, – Но тем не менее в данном случае медсестра вполне может быть и преступником.

– Может быть… Но может и нет. И явно Барби не хочет выяснить истину, чтобы не подмочить свою карьеру. Тогда есть шанс, что преступник остается на свободе… Так?

– Похоже… – Бек вздохнул.

– А ты в этой истории что-то вроде разменной фигуры; тебя покупают, чтобы убрать меня. Так? Прости, конечно.

– Похоже, что и это так, – Бек был явно несколько задет, но выдержал удар.

– Впрочем, наверное и тебя тоже, на случай если ты вспомнишь это дело…

– Да… Очень похоже, – Добавил Бек, – Так какие настроения?

– Настроения гадкие… Как луизианские трясины. Надо спросить у Лоры. Дети сбежали от ее опеки в Калифорнию, а она теперь тихо меня изводит насчет переезда к ним. В Калифорнии там позиции не открываются? А то не хочется продаваться задешево.

Карл рассмеялся:

– Хорошо, я передам, что все зависит от Лоры, а Лора хочет в Голливуд.

– Нет, она хочет поближе к Беркли.

– А, понял, то есть в принципе возражений нет, если заменить Новый Орлеан на Окланд или Сан Франциско… И ты не очень заинтересован в старом расследовании? А как же принципы?

– Так кто-то сказал, что жизнь это сплошная политика! И система всегда сильнее. Так что бери пока дают, а если что-то дают, то проси больше.

Карл улыбнулся, поднялся и сказал:

– Ну тогда поехали. Я знаю неподалеку ресторанчик с камином и нереальной кухней! Жаль, что у меня нет возможности поторговаться. Я бы тоже предпочел Калифорнию, но похоже у меня не спросят…


Вернуться в оглавление



Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 06:54 am
Powered by Dreamwidth Studios