yeshe: (Default)
[personal profile] yeshe

Глава 64. Элена

Маркус Левин. 4 августа

– Стокгольмский синдром, – сказал Шмуэль и повернулся к Кицунэ, – Ты наверное читала.

Они сидели в гостиной, и на сей раз не втроем, а вчетвером. Рядом с Кицунэ сидела Элена – та самая смуглая худая женщина, только на сей раз она была причесана, волосы собраны в хвост. Она была одета в темную водолазку и брюки и сидела держа руку Кицунэ, а та прижимала к себе своего плюшевого мишку. Одно время обе женщины вообще сидели обнявшись, словно не в состоянии отпустить друг друга, и похоже почти не замечали окружающего и не слышали беседы. Но впрочем Шмуэлю это никогда не мешало.

Она приехала, когда Маркус был на работе, потому все эти разговоры, бесконечные «прости», поцелуи, слезы и объятия прошли без него. Впрочем, это началось еще раньше. Два дня назад он пришел домой и понял, что что-то изменилось. Он почувствовал это – во взгляде Китти, в ее настроении, в воздухе дома. Это был телефонный звонок. Разговор, который он не хотел видеть и слышать. Он просто был рад, что это произошло. И Кицунэ словно стала меньше ростом и даже возрастом. Словно стала ребенком. Даже интонации проснулись какие-то детские.

– Вы не против, если… мама приедет? – спросила она Шмуэля робко и запинаясь на слове мама, – Она остановится в отеле, но будет приходить…

– Что? Какой отель? – удивленно ответил старик, – У вас есть лишние деньги? Или у нас мало места? Или ей не понравится?

– Ей понравится, – ответила Кицунэ.

– Ну тогда зачем отель?

Шмуэль, тактично не налегал на тему, почему мама не приехала раньше, но внимательно всматривался в глаза Китти явно намереваясь расспросить в отсутствие Маркуса. Им было легче в его отсутствие.

– Маркус, у нас ведь есть чистые простыни? Посмотри, как там комната Ривочки. Вроде бы была в порядке…

 

– Стокгольмский синдром, – продолжал Шмуэль, глядя прямо в бездонные глаза Элены и явно читая в них историю ее семейных отношений, – Это так типично для мелких семейных тираний. Женщина разрушает себя, потому что верит мужчине, что она ничего не значит, ничего не смыслит, ничего собой не представляет. Что он ее облагодетельствовал. Потом кто-то скажет, что она сама себя загнала в эту ловушку, и это конечно правда, но правда и то, что нужно иметь внутреннюю силу, чтобы противостоять чужой агрессии и манипуляции. А вот этой-то силы может и не быть.

– И все же, – сказал Маркус, вспоминая синюю дверь с венком и другие случаи в своей «практике», – Почему они терпят? Почему не уходят?

Элена в который раз глубоко вдохнула, втягивая слезы. Шмуэль ответил за нее:

– Потому что верит, что это ее вина. Это один из основных инструментов манипуляции. Ловят на чувство вины. И потому женщина часто старается «исправиться», еще больше угодить. И боится представить жизнь без него. Кажется, что если еще немного потерпеть, то все наладится.

– То есть не видит других путей жить? – тихо спросил Маркус, вспоминая пропасти и скалы из «мира» Тали.

– Мир кажется страшным, – ответил Шмуэль, – Он готов на тебя наброситься, стоит тебе только выйти за порог. Эти бесконечные счета, правила, порядки на работе, страшные начальники, неверие в свои силы, заведомая уверенность в поражении… Так ведь? – спросил он Элену.

– Не только, – тихо ответила она, – Он в общем не был плохим человеком. Вернее, он бывал и хорошим, – она словно извиняясь взглянула на Кицунэ, и та кивнула.

– Это была не столько семья, – ответила она, – сколько мечта о семье. Однако она была. И даже было много хороших моментов. Я помню.

– Китти, ты тоже его оправдываешь, – заметил Шмуэль.

– Нет, я просто хочу понять, как это происходит, – ответила та, – Я потому даже брала курсы по психологии. Я имею в виду, чтобы решить мои проблемы, – она невольно улыбнулась, – Чтобы понять... Наверное многие идут за тем же.

И опять в который раз Элена закрыла глаза, судорожно сжала кулаки у груди и зашептала неслышно одними губами: «Господи, прости меня, господи, прости…» В который раз Кицунэ приникла к ней успокаивая, и они снова обнялись.

– Мне нет прощения, – сказала Элена тихо, – Если бы я только могла все вернуть…

– Есть прощение, – ответил Шмуэль, – Есть! Учитесь себе прощать. Представьте себе, что вы это ваша собственная мама. Посмотрите на себя ее глазами и скажите про себя ее голосом: «Девочка моя, хорошая моя, зачем же ты так себя мучаешь?» Ну ни в чем же ты не виновата… Просто попался недобрый человек… А может и не злой, но просто неумный, искалеченный, который катит полученное в детстве зло дальше и не может его остановить… А ты попадаешь под его колеса, и…

Элена посмотрела на него удивленно и даже испуганно.

– Дочери бы вы простили? – спросил Шмуэль, – Я имею в виду, что если бы у нее такое случилось? Так и смотрите на себя. Как на свою дочку. Жалейте хоть иногда.

Он помолчал задумчиво глядя в пространство и заметил:

– А покаяться не мешает, это полезно. Покаяние это акт роста личности. Размышлять над содеянным, осознавать последствия, и самое главное, выбирать свою линию поведения на будущее. Одно дело пребывать в раю, даже не существовать, а просто пребывать, как во чреве матери. Другое дело совершить наконец поступок, у которого есть последствия.

– И тогда пребывание закончено, – сказал Маркус.

– Да. Последствие это неизбежная плата за… право действовать, за право совершать поступок. Если нет поступка, то нет и вариантов, есть состояние. Если яблоко не сорвано, то может это и рай, но ты не знаешь, что это рай, не с чем сравнивать. Но вот сознательно совершено действие, с которого состояние заканчивается!

– Да… – задумчиво сказал Маркус, – Стоит себе банальная яблоня. И вдруг тебе говорят: не трогай, нельзя!

– Именно, – ответил старик, – Добро и зло появились в тот момент, когда кто-то сказал «нельзя». Когда ты сорвал, ты узнал, почему нельзя. Ты проработал это в своем уме, распознал последствия, и теперь это твой жизненный опыт. Покаяние это акт присвоения опыта, акт взросления. Без него нет развития личности. Вот потому Ева в тот момент стала взрослее и мудрее, она этот опыт присвоила, а Адам… помнишь как он начал: «это женщина, которую ты же мне и дал!» Мол, ты сам и виноват! «Это не я!» это детский подход к проблеме.

– Ева кажется свалила на змея, – улыбнулась Кицунэ.

– Да? – удивился Шмуэль, – я не помню!

– Да, – сказал Маркус, – Ты просто больше прощаешь женщинам, чем мужчинам.

– Да, наверное… – улыбнулся Шмуэль, – для меня женщины всегда были такими совершенными созданиями. А мужчины такие… глупые…

– Это неправда! – улыбнулась Кицунэ.

– Это правда, – ответил он. – Грубые и неотесанные…

– Постойте… – Кицунэ вдруг приподнялась словно вспомнив что-то очень важное, – Вы говорили про рай… Я подумала, что они ушли оттуда и поняли, что это был рай. Когда мы что-то теряем, мы понимаем, что это было хорошо, что это было счастье… Но тогда, когда этого больше нет…

Она замолчала ненадолго, но молчание ее было полно какого-то напряжения, и наконец она выдохнула:

– Тогда получается, что все, что вокруг, это и есть рай. Он здесь и сейчас. Это и есть счастье. Простое, теплое. Надо только это осознать. Сейчас, а не когда поздно…

 

– А ты? – спросила Кицунэ, внезапно вспомнив их уговор, когда они ушли в свою комнату, – Ты позвонишь?

Маркус от неожиданности сначала ничего не мог сказать, но потом все же произнес с трудом выдавливая слова:

– Я… позвонил…

Она посмотрела на него и все поняла. Увидела. Ей не надо было объяснять. Обняла его грустно и ничего не смогла сказать…

Маркус сидел на работе в один из небольших перерывов, вспоминая их разговор с Кицунэ, вспоминая детство и все самое лучшее, что мог вспомнить про Михаэля. Пока в какой-то момент он не нашел в себе достаточно сил. Он вздохнул и словно прыгая с разбега в воду достал телефон и набрал номер.

И слушал гудок за гудком. И весь дрожа от напряжения невольно «вошел» в тот мир. Он увидел Михаэля, который укладывал в кроватку новорожденного малыша одной рукой; в другой руке почти бесшумно вибрировал телефон. И как Михаэль тихо выходит в другую комнату, прикрывает дверь, смотрит на экран, проверяя кто звонит, и не включает.

И каждую новую секунду, пока длится этот взгляд, сердце Маркуса падает все ниже и ниже… Летит в пропасть.

В тот момент, когда палец Михаэля наконец тронул кнопку, Маркус отключился.

Он еще ждал какое-то время, надеялся на ответный звонок.

Но звонок не пришел.



Вернуться в оглавление

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 07:16 pm
Powered by Dreamwidth Studios