yeshe: (Default)
[personal profile] yeshe

Глава 63. Авария

Двейн Рейни. 30 июля – 5 августа

– Люси, я дома! – позвал Рейни входя.

Часы показывали десять вечера.

Только выбравшись из такси он осмотрелся, увидел свою машину и машину жены на привычных местах, осмотрелся и не заметил ничего подозрительного в округе. И все же не мог подавить в себе неприятное чувство, похожее на ожидание. Потому входя он решил сообщить о своем прибытии громко.

Лора в банном халате с полотенцем на голове сидела в прихожей с ногами на диване, смотрела какое-то мыло по телевизору и ела поп-корн.

– Привет, – сказал Двейн несколько обескураженно, – дорогая…

Она выпрямилась чуть открыв рот и обозревая его в настороженном изумлении. Словно хотела увидеть признаки непрекращающейся пьянки и умственной деградации в его лице, но не увидела. Разочарованно поджала губы, выключила телевизор, взяла поп-корн и ушла к себе.

– Спасибо, я тоже прекрасно отдохнул, – сказал Двейн ей вослед и пошел на свою «половину».

Он принял душ с дороги и оделся наконец в чистое белье, потом натянул джинсы и футболку. Подумал, зачем? Ведь уже время раздеваться и ложиться спать. Тем не менее какое-то ожидание висело в воздухе…

И внезапно вспомнил: телефон! Выключенный и забытый в столе. Двейн достал его, активизировал. Телефон ожил в тот же самый момент.

– Рейни, срочно в офис! – голос Дубчек звучал как пожарная сирена.

«Вот и вернулся!» сказал он сам себе. Рассовал по карманам телефон, ключи, удостоверение и кошелек. С волос еще капало.

– Куда? – спросила Лора вдогонку вдруг появившись из своей комнаты.

– В контору, – ответил он и выскочил в ночь.

И как вбежал в старый фильм ужасов, словно и не было зеленых волн и белых парусов. Перед его внутренним взглядом появилась знакомая черная морда, и он почувствовал зверя, глядящего из темноты и готового к прыжку.

– Тише, тише, – сказал он мысленно, – я никого не трогаю!

И зверь настороженно пропустил его…

 

Всю дорогу до офиса в его голове крутился тот ритуал на футбольном поле. Воины маори и футболисты выкрикивали свои ритмичные призывы, топали ногами, били себя кулаками в грудь и высовывали языки. И сердце билось где-то в горле, а руки дрожали в напряжении, словно у него в руках тоже копье.

Секретарша Дорис встретила его на пороге офиса шефа, и в ее глазах была паника. Он спросил что случилось, но она покачала головой и показала ему пройти внутрь. Там уже собралось несколько человек из отдела. Люди стояли, сидели или тихо маячили по периметру просторного кабинета, в то время как шеф сидел на телефоне с лицом пехотинца под артобстрелом.

– Да… Да… – говорил он в трубку, – А если вертолет?.. Понятно… Как не беспокоиться? – загремел он. И добавил мрачно слушавшим вокруг, – состояние тяжелое, но стабильное… Нет, я сам сейчас выезжаю… Да, только заеду к Хейди… Грей, супруга… да… Звони при любом изменении. По сотовому. Я выезжаю.

Он положил трубку, резко поднялся, мрачно обвел взглядом присутствующих, отметил и явно отмел Рейни и нашел кого хотел:

– Флетчер, поедешь со мной. Брейди, Бек, выезжайте к Марианне, – сказал он мрачно, – Пока без подробностей. У нас их все равно пока нет. Только то, что погиб. Сразу, не мучаясь.

Он обвел всех глазами и добавил:

– Говорят зажало между фурами. Спереди, сзади и машина слева. Скорость под семьдесят. Передняя начала резко тормозить, ее занесло… Вайрус за рулем, пытался увернуться, но не смог, ушел в кювет, – и добавил он обращаясь к Барби, – Семье только пока не говори. Грея вырезали из машины, множественные переломы, состояние тяжелое, но хотя бы жив… Пока…

 

Отдел лихорадило несколько дней, и все дела как бы отложились сами собой. Результаты аутопсии, тщательное расследование – все указывало на случайность. И никто не хотел верить. Водитель фуры был опытный, постарался сделать все, что мог, чтобы предотвратить аварию, когда впереди идущий жучок вдруг резко затормозил перед выскочившим на дорогу оленем. За рулем была девушка девятнадцати лет, она тоже ушла в кювет, получив удар сзади от гигантской фуры, не успевшей затормозить, но к счастью отделалась только несколькими переломами. В данном случае это «к счастью», потому что могло быть много-много хуже. Оленя она этим тоже не спасла, он погиб на соседней полосе под другой фурой.

Так что все же случайность… И никто не хотел верить.

 

Торжественные похороны состоялись через несколько дней. Вайруса хоронили в закрытом гробу, который стоял в его церкви среди множества цветов.

Рейни сидел на предпоследнем ряду большого зала спускающегося вниз амфитеатром и рассматривал публику, которая собиралась на церемонию. Многие в парадных униформах при полных регалиях. У большинства сотрудников были чужие замкнутые лица, не столько мрачные, сколько отрешенные; каждый примерял эту смерть на себя и мысленно проигрывал собственные похороны. И в данный момент было не важно, относились ли к Вайрусу с симпатией и много ли у него было друзей, а важно, что он был один из них.

Однако были и исключения – те, для кого смерть кого-то становится возможностью продвижения. Такие были хорошо заметны; их торжественность была нарочито подчеркнутой, они как бы гордо несли «страдание» потери сотрудника, но внутри светились плохо скрываемой надеждой. Это был как заряд внутренней энергии, столь неуместный в данных обстоятельствах. И не то, чтобы это было сильно заметно, но просто среди людей, которые в этот момент были погружены в себя и думали о вечном (что бы это ни было) или о конечности всего и вся, были и те, для кого это был светский прием. Такие приезжали первыми и не забывали покрутиться около нужных людей, напомнить о себе, высказать что-нибудь никому не нужное. Театр, который лучше наблюдать с галерки.

Рядом сел Бек, мрачный и подавленный. Закусил нижнюю губу и тоже стал наблюдать, положив локти на колени и неслышно выбивая ритм пальцами по тыльной стороне другой ладони.

Марианна Вайрус и ее сын лет девятнадцати, оба в черном, стояли около переднего ряда. К ним только что подошла Барби со своей «половиной», чтобы высказать еще раз свои соболезнования. Супруг ее как всегда был в своих затененных очках, жидкие волосы зачесаны на сей раз на манер агента Пендегаста. Он один в зале выглядел суперагентом. С симптомами болезни Паркинсона.

«Не пожалела собственного мужа», вспомнил Рейни фразу Мэгги.

– Брейди это чья фамилия? – тихо спросил он у Бека, – Барбары или ее мужа? Ее первый брак ведь распался?

Карл посмотрел на него удивленно:

– Это ее девичья фамилия. Она не берет фамилии мужей. Откуда ты знаешь?

– Так, мимо пролетало. А как его зовут, этого «паркинсона»?

– Конрад Шнайдер.

– Он кто? Чем занимается?

– Какой-то банкир. А что?

– Да так… А это кто? – Рейни кивнул на пару «прилипал», которым надо было обязательно отметиться перед начальством.

– Толстого парня не знаю, а тот высокий это Ларри Кардоси. Прискакал из Луизианы. На запах вакансии.

«Тот самый», вспомнил Рейни и чуть не спросил: «С которым ты работал в Пенсильвании?» Но решил не выдавать себя и спросил:

– Из Луизианы? Так быстро? Они что были знакомы с Вайрусом?

– Конечно! Все сволочи друг друга очень хорошо знают. И любят ходить друг к другу на похороны. Как я и говорил, – добавил Карл с еле заметной обидой в голосе, – сначала с повышением на периферию, а потом в центр с опытом работы на местах. Будет наверное начальником следственной группы как Вайрус… Даже на его место.

– Он что, работал здесь? – спросил Рейни, – я его что-то не помню.

– А… да, – Бек заметно смутился, – вы разминулись. Ты появился после его ухода.

– Понятно, – сказал Рейни, и они надолго замолчали.

Кардоси был высоким, сухим и подтянутым человеком в очках с желчным лицом и большой лысиной. Они с Барби начали очень приветливо о чем-то беседовать, и было видно, что сохраняли прекрасные отношения. Тут подошел шеф Ланкастер побеседовать с семьей Вайруса, и все почтительно отступили на задний план. Но несколько секунд прошло – и Барби что-то поддакнула и что-то сказала в сторону Марианны, потом начала говорить что-то шефу и вовлекла Кардоси в беседу. По всему было видно, что она все еще нежно его опекает. Про жену и сына покойного все уже как бы забыли, но к тем один за другим начали подходить сотрудники высказать соболезнования, и Рейни заметил, что при непосредственной близости шефа количество соболезнующих начало увеличиваться.

– Суета сует, – сказал он наблюдая танец регалий, – Интересно, а они догадываются, что они тоже смертны?

– Они? Нет. Они бессмертны, – ответил Бек, – Для них смерть это то, что случается только с другими…

 

– Ты понимаешь, я знал, – сказал Томас Грей. Вернее не сказал, а натужно и мучительно прошептал делая паузы и шумно втягивая кислород.

Он лежал весь в трубках и бинтах, и те части лица, которые не были закрыты повязками, распухли и имели сине-желтый оттенок. Он с трудом мог приоткрыть один глаз. Но по крайней мере он пришел в сознание. Хейди то улыбалась, то глотала слезы, рассказывала Двейну все подробности, по несколько раз. И тот терпеливо выслушивал, давая ей возможность выговорить ее стресс и ужас, а сам кивал и делал вид, что сопереживает. На самом деле он был в состоянии некоторого онемения, словно его подсознание блокировало ситуацию. Он как будто находился где-то рядом и наблюдал все происходящее со стороны. Наверное тоже своеобразный защитный механизм подсознания.

Когда пришел доктор и Хейди вышла вместе с ним в коридор, Томас вдруг заговорил.

– Я знал, что так получится. Вот веришь?! – он помолчал отдышиваясь, – Как только этот приду… этот взял служебную машину, и я понял, что он сядет за руль…

– Ладно, все же бывает, – сказал Рейни примирительно, – Он сделал все, что мог, в ситуации. Я не сделал бы лучше. И ты тоже.

– Ты не то… – ответил Томас, – Ты просто не попал бы…

– Ерунда. Каждый может попасть, – начал Двейн.

Он стал говорить что-то бессмысленное и утешающее, но Томас снова перебил его.

– Это чертовщина, – произнес он свистящим шепотом, – дьявольская сила, как сказал этот… Феликс… Вот веришь, я знал… Проснулся в то утро в кошмаре… Снова тоннели, крысиные норы, вьетконги… Убегаю, убегаю и не могу… Я знал, что-то случится…

– Ладно тебе, – сказал Двейн, стараясь придать голосу мягкое спокойствие, – никто не может знать…

– Я знал, – сказал Томас, – И ты знал. Ты ведь тогда не стал про нее говорить… Я видел, как тебе поплохело. А я… – он надолго замолчал, – А я когда начал, меня такой страх пробил… Ты тоже это почувствовал, и не стал… А я решил… поиграть с судьбой. Вот и поиграл. Короче, сам дурак…

– Послушай, – начал Рейни, но Грей перебил.

– Ты слушай, ты… Я ведь тогда понял. Еду, сам смотрю на дорогу и думаю, что вижу ее в последний раз. И тогда сказал себе «Все! Не буду искать. Надо остановиться. Не хочу… Не могу больше… Жить хочу…» Даже молиться начал… Даже попросил прощения у Марселя… Знаешь, говорят в окопах нет атеистов…

Вернулась Хэйди, начала рассказывать какие-то якобы хорошие новости от доктора, и Томас замолчал. Двейн слушал, и видел, как она старательно пытается придать голосу энтузиазм, которого на самом деле у нее не было. Значит новости все же не очень хорошие, подумал он. Томас это тоже почувствовал, и попросил лучше сказать прямо. Хэйди поникла и сказала, что доктор говорит, что сделают все, что могут, и что есть шанс обойтись без этого… Но может быть придется ампутировать ноги.

Они молчали какое-то время пытаясь осознать.

– Мне очень жаль, – сказал Двейн им обоим.

Хейди вздохнула, на глаза навернулись слезы и она снова вышла. Рейни почувствовал, что она ушла плакать. А Грей напротив приободрился и прошептал:

– К черту ноги! Они все равно болели не переставая…

И Двейн вдруг увидел, что Томас улыбается своими разбитыми губами:

– На протезах тоже живут. Я выжил. Слышишь? Главное я выжил. Чертовщина штука опасная. Никогда не знаешь, с какой стороны ударит…

 

Бывает странное состояние, думал Рейни. Ты уезжаешь и бросаешь ситуацию в надежде, что все наконец закончится без тебя. Ну к черту все! Пусть я проиграю, пусть все поезда уйдут, самолеты улетят, а я останусь. Так говоришь себе и уходишь из этой ситуации. Чтобы вернуться через месяц или год, а то и десять лет, и обнаружить, что все это время тот поезд или самолет стоял и ждал тебя не сходя с места. И все начало двигаться только при твоем приближении. Эффект наблюдателя? Что-то там было про это в квантовой механике…

– Джина, – спросил он, поймав ее в коридоре – куда они ехали-то? Вайрус с Греем?

– На встречу с частным сыщиком, ты же помнишь.

– Тем самым? Так они собирались туда еще месяц назад.

– Месяц? – спросила Джина, удивленно рассматривая буйные заросли на его голове.

– Ну да.

– Черт возьми… Да завертелось тут. Много разного. Ты что, новости не смотрел?

– Какие новости? Я в море был.

– А… Да тут… Весь отдел на ушах стоял. Не только отдел, город! А это как бы низко-приоритетное, отложили. Потом мы поцапались, я на больничный выходила… В общем даже не в курсе. У них сплошные тайны, и никто ничего не говорит…

Она помолчала и задумчиво хмыкнула:

– Месяц?

 

Отрапортовав, что вернулся на службу, он несколько дней занимался бессмысленной рутиной вроде прочтения бесконечной ленты накопившихся электронных писем и ответов на них, заполнения каких-то бланков, смены паролей, прохождения каких-то обязательных внутренних онлайн-курсов по безопасности и прочих вещей, пожирающих массу времени. Выслушивал Джину, которая рассказывала ему про последние события. Хотя это было в основном сетования и брюзжание, но Двейн понимал, что ей тоже надо выговориться. Навещал и выслушивал Томаса и Хейди. Проинспектировал несколько новых коробок «холодных» случаев, сброшенных в его кубике в его отсутствие. И даже порадовался, что на нем не висит никаких реальных горячих расследований. В обеденный перерыв забежал в соседний молл и постригся.

Отношения с Лорой наконец начали налаживаться. Вернее наладились внезапно и безо всяких его усилий. Она пост-фактум признала за ним право на «его» отпуск, она просила прощения, она им гордилась… Она им даже восхищалась. Она приходила к нему по вечерам одетая так, что девочки из Виктория Сикрет зачахли бы от зависти, и показывала ему стриптиз… «You can leave your hat on…» А потом пробовала что-то явно начитавшись кама-сутры. А потом лежала на его плече и тоже выговаривалась и жаловалась на все вокруг. Иногда мягко уговаривала начать ходить с ней в церковь. Он терпеливо выслушивал, понимающе кивал и соглашался со всем кроме церкви. Он вернулся в свой комфортный «мгм» режим. Главное, что домашняя ситуация перестала его беспокоить, никаких резких движений не требовала, значит о ней можно забыть…

 

На улице шел тихий дождь, и он стоял около окна в коридоре, засунув руки в карманы, наблюдал неторопливую человеческую и машинную реку под окнами и дожидаясь, пока закончится время работы. Перед глазами еще блестели зеленые волны.

– Привет, Рейни! Уже вернулся? – спросил тихий голос рядом, – Ты похудел. Все в порядке?

Дебора Флетчер была в своем как всегда безупречном черном костюме и с сумкой через плечо, собираясь домой.

– А? – спросил Двейн возвращаясь в реальность, – Да. Кажется. Как дела?

– Ну ты знаешь, как они, дела, – сказала она печально, – Собираешься подавать на вакансию?

– Они уже объявили?

– Завтра объявят. И процесс будет ускоренный.

– Мгм. Понятно, – ответил он и покачал головой, – Не думаю, что у меня есть какие-то шансы.

– Большие! Шеф вполне на твоей стороне.

Рейни посмотрел ей в глаза и заметил спокойно:

– Зато она против. И я думаю ты в курсе моих проблем.

– Конечно в курсе, – сказала она с ноткой раздражения, – только я никогда не видела тебя с твоими проблемами. Просто не хочется, чтобы был этот… Насколько спокойнее стало дышать без него, когда он свалил.

Она особо не стеснялась, и Рейни подумал, что еще не все пропало, если хоть с кем-то можно быть откровенным.

– Подай, – сказала она твердо.

– Подумаю, – ответил он, – Но наверное кандидат уже как бы определен. А почему ты не подашь? У тебя большие проходные шансы. По всем параметрам. Просто огромные.

– В смысле «пол женский, раса черная»? – усмехнулась она.

– И это тоже, если честно. И не только. Опыт, эффективность, выслуга и все такое.

Она вздохнула и покачала головой. Хотела что-то сказать, но не решилась. Рейни помрачнел, вспомнив специфику работы с Барби:

– Только не говори мне, что на тебя у нее тоже есть компромат, – сказал он тихо, – На тебя?!

Она выстрелила в него удивленными глазами и быстро отвела взгляд. Оглянулась и обвела глазами коридор.

– Не на меня. Но меня может ударить по ассоциации.

Она вздохнула и они помолчали.

– Хочешь поговорить? – наконец спросил он тихо.

 

Вечер был прохладный и тихий. Дождь уже заканчивался. Они шли по улице к метро и Флетчер рассказывала:

– Это было совершенно нормальное молодежное движение. Ничего криминального, просто борьба за права человека, голосование и все такое. Я участвовала в нем пока была в университете. Потом ушла в армию. Но… – она замолчала.

– Кто-то пошел по плохому пути? – догадался Рейни.

– Да. Недавно меня нашел один…

– Как?

– Хороший вопрос!

– И что?

– Узнал, где я работаю и потребовал помощи или обещал привязать меня к истории.

– Я не верю, что он сможет. Ты отобьёшься.

– Да, надеюсь. Это блеф, не более. Только в процессе он выльет на меня столько грязи, что я буду отмываться очень долго. И могу не отмыться никогда. Ты же знаешь.

– А может никто и не узнает. Почему думать о самом плохом?

– Уже знает, – ответила Дебора мрачно, – Известная нам персона уже приглашала меня и спрашивала тихо, не нужна ли помощь. Ей якобы пришла информация от информаторов в местах не столь отдаленных.

– А может этот информатор проинформировал отсюда туда? – вдруг тихо сказал Рейни, – И тебя приглашали к известной персоне, чтобы ты начала беспокоиться и вела себя смирно?

Она посмотрела на него странным и удивленным взглядом, потом пожала плечами и помолчала. Наконец сказала:

– Ну это пожалуй уже чересчур… У тебя слишком живое воображение.

– Может быть. Однако… Помнишь, за Дубчек недавно была странная слежка?

– Да. Такое не забудешь…

– У меня некоторые нехорошие подозрения насчет того, кто его нанимал.

– Вот как? – спросила она тихо.

– А знаешь почему?

 И Рейни рассказал кое-что от Мэгги. Опуская информацию о самом расследовании. И чтобы не быть голословным добавил ее адрес и телефон.

– Спасибо, – сказала она останавливаясь около входа в метро, – Спасибо за информацию, – Вид у нее был обескураженный, – Я и сама кое-что замечала, но не знала… что до такой степени… Ей можно позвонить?

– Да. Сошлись на меня. На нас с Греем. Мы были вместе.

Они помолчали, обтекаемые с обеих сторон людским потоком и вдыхая запах горелой грязной резины от эскалатора, уходящего под землю.

– То есть ты не подаешь? – наконец спросил Рейни.

– Похоже пока нет, – ответила она поджав губы, – пока не разберусь в ситуации.

– И значит похоже все предрешено…

– Да, наверное. И у нас будет новый начальник следственной группы из Луизианы.

 


Вернуться в оглавление

 

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 07:26 pm
Powered by Dreamwidth Studios