yeshe: (Default)
[personal profile] yeshe

Глава 50. Хвост

Двейн Рейни. 1 июня

– Агент Рейни, чем это вы занимаетесь? – сладенько пропел голосок Барби и только после этого раздался стук в стенку его кубика.

Долю секунды назад Рейни перевернул распечатку фотографии белой стороной вверх, услышав тихие шаги по ковролину.

– Что это у вас? – спросила Барби, не отрывая взгляда от листка поверх стопки бумаги, словно она хотела просверлить его насквозь и увидеть изображение с другой стороны.

– Личные бумаги, – ответил Рейни холодно, поднимаясь со своего места и загораживая стопку собой. Он застегнул пиджак и присел на край стола.

– Какие? – процедила Барби, теперь уже сверля глазами его. Он почти слышал звук дрели на своей переносице, – Почему вы занимаетесь личными делами в рабочее время?

– Потому что у меня перерыв, – ответил он тихо и укоризненно.

Он хотел, чтобы она почувствовала глупость ситуации. Она почувствовала, но иногда здравый смысл ей отказывал.

– Я хочу видеть, – сказала она так же тихо.

– Будете делать обыск? – спросил Рейни.

Однако в этот момент в проем кубика вдвинулась секретарша и начала что-то шептать, показывая какие-то бумаги. Пользуясь моментом, когда Брейди отвернулась, Рейни скомкал за спиной этот листок и из-за спины ловко швырнул через перегородку в кубик Карла, как делают фокусники и как он натренировался еще в детстве. Потом так же за спиной взял следующий лист в стопке и стал комкать уже на виду с демонстративным видом. Когда Барби повернулась к нему, он бросил комок в корзину. Иллюзия была полной. Брейди проводила комок бумаги с ненавистью и вернула взгляд Рейни. Тот сделал невинные глаза и пожалел, что у него в чашке нет кофейной гущи, чтобы отправить в ту же корзину.

– Я хочу вашего отчета по текущему состоянию дел, – прошипела она, – прямо сейчас.

– Хорошо, – сказал Рейни, – Соберу бумаги и приду.

– Я подожду, – ответила та не спуская с него немигающего взгляда.

Рейни вздохнул, размышляя, не поменять ли ему наконец работу? Или хотя бы начальство. Он медленно перебрал несколько папок на столе, нашел свой листок с пометками и изобразил готовность. Начальница показала ему рукой на свой кабинет и пропустила вперед. Он кивнул и пошел в указанном направлении. Проходя мимо кубика Бека он бросил туда невольный взгляд. Хозяина там не было. И комка бумаги на его столе тоже. Рейни невольно огляделся и кроме Барби не увидел никого в коридоре. По спине побежали мурашки.

Вернувшись на свое рабочее место после бессмысленного и изнуряющего разговора он увидел, что скомканная бумажка лежит в другом углу его корзины, и скомкана она уже по-другому. Он достал и развернул, чтобы убедиться, что это именно второй случайный листок, не содержащий ничего интересного. Он выглянул еще раз в соседний кубик, чтобы снова увидеть пустое рабочее место друга и его пустой стол. Нет, конечно, не пустой, а полный обычного творческого беспорядка, но того что искал там не было. Под столом, на кресле и в других возможных местах тоже. Он вернулся на свое рабочее место с тяжелыми чувствами и никак не мог сосредоточиться на работе.

На том листке была фотография Ольги; ее глаза выглядели вполне нормально. Распечатку принесла Немзис и начала объяснять, что она исправила и как. Рейни выпустил из головы все детали кроме одной – Невилл сняла себя в том же ракурсе и с тем же светом и слегка осветлив вставила свои глаза взамен. Почему-то именно эта деталь его задела. В остальном портрет был почти нормальным.

Рейни смотрел на фотографию со сложными чувствами. Все казалось таким эфемерным по прошествии времени! И не мог понять, что его подвигло искать эту линию, и как этот портрет мог помочь, и как он связан с главным расследованием. И связан ли вообще…

Вечером он выехал домой уже в сумерках и вскоре удивился – за ним следовал хвост! Рейни поэкспериментировал с глупыми поворотами, и выяснил, что хвост даже не один, а два. Они следовали на значительном расстоянии от него и друг от друга, через одну-две машины, но все же поворачивали стабильно в те же стороны, что и он. Обе машины были незнакомые, хотя в темноте и в слепящем свете фар он не мог быть абсолютно уверен.

Рейни задумался. Он значительно снизил скорость, и тот автомобиль, который был между ним и первым преследователем, сначала раздраженно посигналил, потом включил дальний свет ему в зеркала заднего вида, потом стал обгонять, и водитель проезжая мимо показал ему палец. Подъехав к ближайшему светофору Рейни еще более снизил скорость и потом даже остановился, хотя свет был еще зеленый. Ближайший «преследователь» вынужден был подойти почти вплотную, но не стал сигналить. Тут загорелся желтый, потом красный свет, и времени было достаточно, чтобы рассмотреть водителя в зеркало заднего вида. Рейни наконец вздохнул с облегчением и рассмеялся, увидев за рулем знакомую могучую фигуру. Выдвинутая челюсть была подсвечена светом приборной доски и светофора.

Хорошо, эта проблема решена. Но кто второй-то?

Начав движение на зеленый свет и осмотревшись вокруг, Рейни заметил вскоре, что по обеим сторонам дороги располагаются одноэтажные магазинчики и кафе и их всех соединяет длинное парковочное пространство налинованное на мелкие секции и карманы. Фонарей было мало, они высвечивали небольшие площадки, а все остальное пространство тонуло в темноте. Рейни подмигнул поворотником направо и на всякий случай показал рукой, и Дубчек съехала на «указанную» парковку, он же медленно поехал дальше, больше глядя в зеркало заднего вида, чем на дорогу впереди, и стараясь распознать действия второго преследователя. Тот сначала проехал чуть дальше за ним, но потом тоже повернул направо и запарковался.

Дубчек давно уже поверила, что в действиях Рейни всегда присутствует логика; и он знал, что сейчас она сидит несколько озадаченная в машине и думает. И наблюдает происходящее. Он же медленно продолжал движение вперед и несколько зданий дальше свернул в темный проулок налево, где не было фонарей. Остановив машину на обочине он выхватил из бардачка портативный бинокль, выскочил из машины и бросился бегом назад перебежками от одной тени к другой. Машина-преследователь стояла на том же месте в отдалении, и он рассмотрел ее номера, а потом зайдя со стороны, рассмотрел и водителя. Водитель был пухленький и лысоватый со свиными глазками и носом, похожим на пятачок. Все его внимание было полностью поглощено машиной Джины. Впрочем, нет, не все; пользуясь остановкой он развернул сэндвич и начал с удовольствием его поглощать, запивая каким-то напитком из банки.

Наконец Рейни увидел, что Дубчек вышла из машины и осматривается по сторонам. Она была как всегда одета во что-то серое мешковатое и джинсы. Свитер подправлен так, чтобы была видна поясная кобура. Набычившись и разминая плечи она направилась прямо к машине преследователя с грацией носорога. Тот вдруг поняв, что его вычислили, испугано уронил бутерброд, бросил банку и резко рванул с парковки. В считанные секунды он исчез среди потока машин.

Рейни вышел из тени.

– Мне стыдно! – сказала Дубчек, – Я об этом даже не подумала! Теряю форму…

– Поиграли в бойскаутов! – ответил Рейни.

– Детский сад! – воскликнула она, – Это уже какой-то запредельный абсурд! Ладно, плевать. Если захотят, они все равно нас вычислят. Не слежкой, так по телефонам. Пошли. Надо все обсудить.

 

– Ты понимаешь, дурацкая ситуация! Ощущение, что мы где-то вот так вот близко! – она возмущенно собрала пальцы в щепоть, – Вот так вот! И не взять! – она шлепнула ладонью по столу, так что посетители забегаловки испуганно оглянулись.

Они скрупулёзно и безрезультатно переворачивали каждый камень. Вайрус выглядел все более и более радостным с каждым днем, и уже начал тихо изводить ее настоятельными рекомендациями наконец закончить и возвращаться, так как текущая работа превращается все больше в безнадежную растрату его (агента Вайруса) драгоценного времени. Но странным образом Брейди не возражала; возможно ее устраивало держать Дубчек подальше и подольше, даже если шансов на успех дела практически не было. А может быть именно поэтому.

Однако, когда и сама Джина уже практически отчаялась, ее ждал странный и неожиданный прорыв. И ждал он ее в Аннаполисе, в доме покойного судьи Болтона, дочь которого наконец согласилась на интервью и пригласила их домой.

– Ты представляешь, – воскликнула Джина, – вхожу и вижу! В домашней библиотеке триллер за триллером, старая фантастика, мистика! Лавкрафт, По, Кинг, Стокер, Кафка, Ходжсон, Лейбер! И никак не пристегнешь!

Кроме дочери Робин, которой было пятнадцать в то время, у судьи было два более старших сына, Фред и Ник, но первый погиб еще года за два до событий с Бергом, а второй в настоящее время жил в Колорадо. Джина тайком перекопала биографию последнего, местопребывание до и во время суда, даже взяла тайком образец ДНК Робин (утащив несколько волос из расчески в ванной комнате) и ДНК самого судьи (тихо изъяв один из мундштуков от трубок судьи из мемориальной рамочки на стене). И не нашла ничего, за что можно зацепиться. У Ника, которому в то время было девятнадцать, была железная причина, по которой он не мог быть в числе подозреваемых.

– ДНК, – задумчиво произнес Рейни, – А что если…

– Если мать гуляла налево? ДНК Призрака не показывает связи с Робин ни по отцовской, ни по материнской линии. Ничего общего в принципе.

– А если он, этот Ник, не родной сын вообще? Приемный. Надо бы раздобыть его собственные ДНК. И по поводу гибели… Расскажи подробнее.

– Да ничего особенного, пьяная драка. И слишком давно. Не думаю, что может быть какая-то связь.

– И все же. Я уверен, ты просмотрела дело?

– Да, просмотрела, – Джина вздохнула, – Был пьян, нарвался на плохую кампанию; поздно вечером около бара его крепко избили, но как говорят свидетели он ушел на своих двоих. Под утро его нашли на задворках другого бара в мусорном баке. Уже без штанов и признаков жизни. Множественные переломы и синяки, изнасилование… Добивали отверткой. Несколько ударов, смертельный в глаз. Никого не нашли…

Дубчек помолчала и добавила:

– Как я заметила по намекам, сын не являлся предметом гордости семьи. Похоже был бездельник, сидел на шее отца. Из университета ушел, на работах не удерживался. Однако по словам дочери отец его очень любил и все ему прощал. Но в любом случае никакого отношения к данному делу.

– Понятно. А соседи? – спросил Двейн, – Коллеги? Любовники-любовницы? У судьи кто-то был?

– Все прошла, что могла. Ноль, – мрачно ответила она, – Ну почти ноль. Он был достаточно известный ловелас. Жена умерла рано, у него были подруги, но… В итоге так не на ком и не женился, и все было так давно! И если что-то инкриминирующее, то дети понятно либо не знают, либо не скажут, а соседи почти ничего не знают.

Она помолчала глядя куда-то в пустоту. Потом наконец вздохнула:

– Ну теперь ты. Я слышала, что начальство тебя опять сильно невзлюбило. Значит у тебя есть успехи.

Рейни рассказал. Он начал с дела медсестры, однако не упоминая Карла в качестве главного источника, а отсылая случай к Мэгги. Однако заметил, что поскольку дела нет в наличии (что как они выяснили оказалось правдой), то и проверить возможности нет. На эту информацию Джина среагировала неоднозначно. Конечно в деле были значительные параллели, но в то же время подтверждения о связи этого дела с другими найти было нельзя. Пока нельзя.

Затем Двейн рассказал про Ольгу. Отдал Джине диктофон с записью беседы с Феликсом. Попутно написал электронное письмо Немзис и попросил прислать портрет. И хоть был уже достаточно поздний вечер, буквально через несколько секунд телефон издал звук колокольчика, почта принесла письмо и Двейн открыл фотографию.

На этот раз Джина слушала впитывая каждое слово и под конец расстроилась:

– Прямо хоть возвращайся обратно и ищи эту женщину.

– Не знаю… Та же ситуация. Упоминание о женщине из одного источника, и портрет из другого, причем они могут быть совершенно не связаны. Ничем реальным к нашей истории эту фотографию пристегнуть в принципе нельзя.

– ДНК Призрака?

– Только с покойником, а не с ней. Мы не знаем, может она вообще не покинула Россию. Феликс единственный, кто мог бы опознать, но его уже нет в живых…

– Клэр! Клэр Фергюсон, любовница Берга, миллионерша! Она была на заседаниях! Она может вспомнить!

На что Рейни заметил:

– С ней конечно давно надо было поговорить. Но она в круизах. Последний раз я звонил, она была уже в Японии… Однако насчет портрета… представь себе два наиболее вероятных сценария: первый, она смотрит на портрет и говорит «нет, я ее не помню», или «я вообще не помню, кто приходил на эти заседания», или «я забыла все это как страшный сон». Второй, «да, я помню девушку на задних рядах, но она была совсем другая». И мы опять оказываемся на нуле. Я не рассчитываю, что у нас будет хоть какой-то результат. Слишком эфемерно. А пока… я хочу найти твой хвост.

После некоторых манипуляций с поисковиком и поездки по ночному городу, они подъезжали к аэропорту Рейгана, где в фирме по аренде машин был зарегистрирован автомобиль. Машина была уже возвращена. И еще через почти час они подъезжали по адресу на водительском удостоверении, на которое этот автомобиль был выдан.

Это был частный домик на темной улочке; его окна светились. На обочинах дороги стояло много машин, занимая значительную ширину проезжей части. Они проехали по улице пару раз, осматриваясь и оценивая ситуацию, нашли место в соседнем квартале, запарковались и подошли к дому.

Ничего подозрительного не наблюдалось. Обычная слабо освещенная улочка частного сектора вокруг большого города. Домики одноэтажные, окруженные кустами и деревьями. Окна нужного дома выходящие на улицу были зашторены, но боковое окно было прикрыто только сеткой от насекомых и позволяло не только видеть, но и слышать все, что происходило в комнате. Со стороны дороги это окно было прикрыто кустом туи, другие кусты прикрывали это окно от соседей. Уголок сада утопал во тьме, и только свет от окна освещал облезлую клумбу.

Они подошли к окну поближе. Хозяин сидел перед телевизором, перед ним на столе стоял набор картонных треев из KFC с салатом, курицей и гарниром, картонное ведро поп-корна и бутылка пива, а сам он активно поглощал куриную ногу. Около дивана лежал крупный ротвейлер, который смотрел на эту трапезу облизываясь, но вдруг повернулся к окну и издал низкий звук «Уррр».

– Это мне не нравится, – прошептала Джина отодвигаясь от окна, – Это мне совсем не нравится!

Она выпрямилась, поправила кобуру на поясе и добавила:

– Пока останься здесь. На случай если он тебя не заметил, тебе пока лучше не светиться.

– Хочешь развлекаться одна? – прошептал он в ее спину.

– У тебя место в партере, – ответила она тоже шепотом.

На стук в дверь собака бросилась первой с грозным рыком.

– ФБР! – прорычала Дубчек через дверь, – откройте!

Толстяк подскочил как ужаленный. Собака начала грозно лаять, вернее издавать низкие ухающие звуки, а хозяин не в состоянии был сообразить, что ему делать, только зачем-то выключил телевизор, словно школьник, которого родители застукали за просмотром порнофильма. Джина продолжила тоном далеким от миролюбивого:

– Я бы очень хотела знать, сэр, какого черта вы выслеживаете федерального агента. И пристегните свое животное, мне не доставит удовольствия его пристрелить.

– Сейчас!– жалким фальцетом прокричал хозяин, наконец придя в себя, бросившись к собаке и за ошейник оттаскивая ее от двери, – Сейчас! Минуточку! Секундочку!

Он затащил зверя в смежную комнату и захлопнул его там. Собака продолжала яростно ухать, и дверь прогибалась и трещала под напором лап. Хозяин жалким голоском кричал ей команды замолчать.

– Сейчас! Секундочку! Одну секундочку!

Он бросился к шкафу, выхватил оттуда большой пакет собачьего корма, снова метнулся к той комнате по дороге разрывая верх пакета и щедро рассыпая содержимое. На мгновение он открыл дверь и швырнул пакет внутрь, но пес проскочил у него под ногами, бросился к входной двери и с грохотом опрокинул стол с едой и пивом. Толстяку опять пришлось ловить и тащить беснующееся животное от двери, растаптывая по дороге курицу, поп-корн и салат. Наконец он затолкал зверя в комнату и захлопнул там. Собака продолжала рычать и бесноваться.

– Сейчас! Иду! Уже иду! – совсем тоненько взвизгивал толстяк.

Он был весь мокрый и красный от страха и бежал на полусогнутых. Длинная прядь волос, когда-то зачесанная на лысину, теперь растрепалась и свисала куделью с одного виска напоминая собачье ухо.

– Проходите, проходите! – воскликнул он пискливо, впуская гостью.

Дубчек вдвинула ему в нос удостоверение, потом медленно прошла за ним переложив руку на кобуру.

– Итак, мистер Рустер, я жду объяснений! – сказала она глубоким басом.

Собака зашлась в рычащем вое, и дверь затрещала.

– Молчать! – рыкнула Дубчек грозно.

Пес внезапно затих, издал странный звук, похожий на удивленное «урр», затем фыркнул, и вскоре послышалось громкое чавканье.

Джина огляделась. Вокруг царил хаос. Стол лежал на боку, по всему полу была рассыпана еда. Но наконец-то наступила блаженная тишина.

– Итак, мистер Джозайя Рустер, – начала Джина не торопясь, – Я бы очень хотела знать, какого черта вы выслеживаете федерального агента…

Рейни протоптал себе площадку на клумбе и прислонился к окну снаружи, чтобы наблюдать в комфорте. Допрос был красив как все классические допросы Дубчек. Чувствовалось, что она тоже получает удовольствие. Мистер Рустер отвечал торопливо и тоненьким голоском, изображая полную готовность говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Но конечно врал, ничего не поделаешь.

Нет, нет, он не знал, что следит за федеральным агентом! А как тогда объяснить, что он взял след от самого здания ФБР? Э… Ему сказали, что она на пенсии, и просто хотели знать… Нет, он бы не решился! Никогда-никогда! Что знать? Связи, встречи, перемещения, ну все такое. Джозайя почти плакал, пытаясь придумать объяснение. Он маленький человек, ему платят за работу, он ее делает! Кто платит? Он не знал. Получал распоряжения и давал отчеты по телефону, который невозможно отследить, он проверял. Оплату получал в почтовый ящик наличными. Без обратного адреса. Нет, ничего предъявить не может, сразу положил в банк! Как давно? Несколько дней. Точнее? Две недели назад. Конверт? Выбросил. Нет, телефон не знает, номер заблокирован, клиент звонил сам…

Джина потребовала показать телефон, тот торопливо вытащил из кармана. Она пролистала список звонков, потом решительно засунула его в карман. Затем потребовала компьютер, на что хозяин ответил, что такового не имеет. Тогда Джина приказала принести отчет, и Джозайя с готовностью выхватил несколько листков из папки на рабочем столе. Дубчек подошла и забрала всю папку, пролистала ее, положила листки туда же и не сделала ни малейшей попытки вернуть папку хозяину. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут в дверь постучали.

– Полиция! Сэр, у вас все в порядке?

Мистер Рустер подпрыгнул, пытаясь понять, что он может и должен сделать, и Дубчек кивнула на его немой вопрос. Тот побежал к двери.

Из-за своей густой туи Рейни слишком поздно заметил мерцающий красно-синий свет на улице, но впрочем, что он мог бы сделать? Он нервничал, понимая, что полицейские могут просто пройти вокруг дома для оценки ситуации, и он окажется в глупейшем положении, но к счастью вопреки протоколу они этого делать не стали.

– Да, да! – воскликнул толстяк открывая. – Да, проходите! Проходите!

На пороге стояли двое.

– Сэр, – начал один из них, – соседи позвонили и сказали о подозрительном шуме.

– Да, у нас был подозрительный шум, – откликнулась Дубчек.

Она протянула им свое удостоверение и крупными буквами FBI. Полицейские не сделали ни малейшей попытки взять удостоверение, даже скорее чуть подались назад.

– Я просто пришла задать несколько вопросов, и мистер Рустер охотно на них отвечает и полностью сотрудничает. Спасибо за вашу бдительность, офицеры.

Те несколько напряженно осмотрелись, обозревая царящий хаос, на что несчастный Джозайя начал тоненько причитать, обращаясь к прибывшим и иногда Джине:

– Это собака, Чарли, она не моя, моего племянника! Он попросил присмотреть пока в отпуске! Этот Чарли просто ужас какой-то! Совершенно неуправляемый!

Услышав свое имя пес в закрытой комнате гавкнул басом и прыгнул на дверь. Дверь вздрогнула и затрещала, по ней заскребли когти. Полицейские разом положили руки на кобуры.

– Понятно, – сказали они хором. Один из них добавил, – хорошо, что все в порядке.

Однако они продолжали стоять, явно не зная, что им делать. Видно было, что ситуация им не нравится. Очень не нравится.

– Ладно, счастливо оставаться, – сказала Дубчек.

Она занесла ладонь, чтобы шлепнуть хозяина по плечу, передумала и пошла к выходу мимо полицейских. Полицейские посмотрели ей в спину, потом на хозяина, но их взгляд был скорее вопросительный.

– Все в порядке! Все в порядке! – заторопился тот, чуть кланяясь и прикладывая руки к груди, – Спасибо! Спасибо! Все хорошо! Никаких претензий!

Полицейские пошли к выходу, глядя Джине в спину.

– Если что, звоните, – сказал один из них на выходе поворачиваясь к хозяину.

 

Вернуться в оглавление

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
111213 14151617
18192021222324
25 2627282930 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 29th, 2017 10:34 am
Powered by Dreamwidth Studios