yeshe: (Default)
[personal profile] yeshe

Глава 49. Уход

Маркус Левин. 18 Мая

– Держись, держись! – кричал Маркус, и ничего не мог сделать.

Женщина кричала от боли, и он знал, видел, что разрывающаяся ткань аорты пропускает все больше и больше крови во внутренние полости, и ничего не мог поделать!

Они с Джастином торопливо заправили носилки с пациентом в машину, и Маркус приказал Джастину вести. Не вести, а гнать! На полной скорости под сирену. Тот запрыгнул в кабину и машина резко тронулась. Взвыла сирена.

Маркус не знал, что делать, он понимал, что женщина обречена, что время ее жизни – те несколько минут, которые они будут мчаться до госпиталя, и ну может быть еще несколько минут в операционной.

«Что делать?!» думал он.

Это были те моменты, когда приходилось наконец осознавать, что что-то происходит с ним, и это что-то дает ему некоторую власть.

«Что я могу сделать?!» мысленно крикнул он кому-то. И потом требовательно, словно приказывая. «Что делать?! Спасти! Хочу ее спасти!»

И ответ пришел их каких-то не известных ему новых инстинктов. Он почувствовал, словно у него появилась невидимая рука, которая вошла внутрь тела женщины, нащупала и передавила разрывающиеся ткани, сжала края, и держала так до самого госпиталя. Вне зависимости от того, что делал сам Маркус, его рука была там, внутри, и сжимала края разрыва ее раздутой как небольшой воздушный шар аорты.

Он держал пока разговаривал с госпиталем по рации, держал и после, когда санитары торопливо выкатили пациентку из машины и увезли внутрь. Он держал даже когда они с Джастином не торопясь возвращались на базу, и Маркус отправил его за руль, а сам сидел закрыв глаза и засунув руки подмышки – весь там внутри операционной, наблюдая за всем происходящим и все еще зажимая края разрыва. Джастин молчал, словно чувствовал, что что-то происходит. А Маркус держал…

Пока наконец хирург не скрепил разрывающиеся ткани и не перевел дыхание.

Пациентка была жива.

Маркуса опять трясло мелкой дрожью, и он ощущал потерю сил как будто три часа провел на тренажерах.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Джастин, когда они подъехали.

– Думаю да, – ответил Маркус.

Но выходя из машины пошатнулся и чуть не упал. Остановился, придерживаясь за стенку. Дыхание выравнивалось. Джастин еще стоял рядом обеспокоенный, но Маркус уже выпрямился, хоть перед глазами все еще расплывалось.

– Все в порядке, – сказал он, – Правда. Не волнуйся.

И теперь уже сумел дойти до туалета, прежде чем его вырвало.

 

Ночью он сидел на старом надломанном соломенном диване на веранде дома завернувшись в куртку униформы. Что-то происходило с ним, много сильнее, чем он думал раньше. Что-то большое и всерьез. Как ни сопротивляйся, уже нельзя не замечать. Очень хотелось снова сказать «Иллюзия! Галлюцинация! Этого не может быть, я не могу этого знать!» А потом забыть и загородить рутиной. И тогда не надо будет осмысливать, что происходит.

Но это происходило. Что-то, чему не было места в рациональном мире.

Когда смена закончилась, он позвонил в госпиталь и спросил. Да, операция прошла успешно. Она была жива. Да, у нее был разрыв аорты, и в большинстве случаев это фатально; пациентам редко удавалось дожить до операционного стола и прожить на нем несколько минут…

Он поднял глаза в черное ночное небо, и даже увидел несколько звезд несмотря на уличные фонари. Он сидел и думал о своих видениях и снах, о чувствах, о предвидениях. И не знал, откуда это взялось и что с этим делать.

Предвидеть? Могу ли я предвидеть? – спросил он себя. Или кого-то, – Могу ли я знать, что происходит где-то?

И уже знал ответ. Он вдруг подумал, что ему особо ничего не хочется знать, но если задать вопрос, он может! И понял, что хотел бы узнать только об одном человеке на свете. Хотел и не хотел. Он сжег свой мост…

Тогда он подумал – Михаэль… Что он делает? Где он сейчас?

И тут же как по мановению волшебной палочки перед ним развернулась картина ночного дома, спящая семья. А после семейное утро, наполненное детскими криками и смехом, завтраком и суетой. И Михаэль полнеющий и солидный, собирающийся на работу. Маркус увидел, как сильно он стал похож на отца. Когда тот был еще молод и здоров. Его жена, Авив, румяная пышка, скоро готовая стать матерью еще раз, выговаривала ему за то, что он не хочет брать с собой обед, а Михаэль убеждал, что ему проще зайти в кафе и перекусить, но она возражала, что он мог бы и поэкономить. В то же время она отвечала трехлетней дочке про ее замечательный рисунок и отнимала у пятилетнего сына кошку, которую тот раскрашивал зеленым фломастером, а потом наливала апельсиновый сок старшему сыну, собирающемуся в школу…

Маркус смотрел сквозь слезы, которые выступили у него внезапно.

Семья, это его семья… Почему он вне ее? Почему он отдельно? Он хотел быть вместе, он хотел, чтобы это же было и в его жизни…

И в его жизни с Тали…

И тут же, как будто ее имя было чем-то вроде волшебного слова, перед ним развернулась другая картина – это была свадьба. Тали и Алберт стоят под белоснежной хупой, а раввин заворачивает в полотенце тарелку, которую затем кладет перед молодой парой донышком вверх, и Алберт ударяет по ней каблуком. Маркусу показалось, что он на своем позвоночнике почувствовал хруст. Тарелка, символ прошлого, разбитая тарелка – это он. Его больше нет в жизни Тали. Он, Маркус, в ее жизни – это просто осколки…

– Все проходит, – сказал Шмуэль тогда, много лет назад, когда они стояли над свежей могилой бабушки, – Все проходит, и это тоже пройдет. Сначала кажется, что боли нет конца, а потом проходит время...

Он тогда года два как похоронил сына.

И Маркус вспомнил раненые глаза отца, его иссохшее тело. Как бы он хотел сейчас обнять, прижаться к нему, но было уже давно и безнадежно поздно.

– Папа, – повторял он в мыслях, – почему так? Почему ты мне не позвонил, не сказал? Почему я узнал так поздно?

И тень отца заслонила тень той женщины с кислым и фальшивым лицом.

– Папа, зачем? Почему она?

Но можно спрашивать всю жизнь и все же не получить ответа.

Он проснулся на той же веранде замерзший и заплаканный, съежившийся в комок.

Было уже утро, небо светлело. Маркус поднялся и пошел в дом. Постоял около комнаты Шмуэля, слушая его дыхание. Тот еще спал. Зашел в свою спальную, но Кицунэ там уже не было. Он почувствовал, что она была, но заправила постель и ушла с рассветом. Возможно даже прошла мимо него спящего незамеченной. Его это немного задело.

– Ну и пусть, – подумал он, и пошел в душ.


Вернуться в оглавление



Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 07:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios