yeshe: (samurai)
[personal profile] yeshe

Глава 42. Рассказ

Двейн Рейни. 22 Апреля

– А ты что думаешь? Кто убийца? – спросил Алан чуть приподнявшись на стуле от плохо скрываемого возбуждения.

Алану было чуть больше тридцати, и недавно он начал самостоятельно вести свое первое дело в местном отделе по расследованию убийств. Он был высокий, плотный и румяный, с короткой стрижкой, одетый в армейскую футболку и джинсы. Он был сыном Майкла, одного из старых друзей Грея, к которому они заехали по дороге. И теперь они сидели вчетвером в гостиной, ели пиццу и пили лимонад домашнего приготовления, причем Рейни подозревал, что Грей что-то сказал хозяину за его спиной, потому что вопрос «пивка?» даже не вставал, и это было хорошо. И сын расправив плечи под гордым взглядом отца рассказывал о своем расследовании двум крутым столичным «профи». Рейни слушал вполуха, пролистывая информацию на своем планшете и иногда кивал и издавал одобрительный звук, когда это делали все остальные. Потом отец отпускал Важные Комментарии, потом Грей давал Серьезные Наставления.

Внезапно Алан выдернул Рейни из другого мира своим вопросом.

– Да, что ты думаешь? – подхватил Грей, и добавил, обращаясь к хозяевам и кивая на Двейна, – Рейни вообще крут, он у нас один из самых. Ты его слушай.

Рейни заморгал от такого представления и не сразу нашелся, что сказать, на скорости перекапывая память, почесал бровь, издал несколько звуков, что обычно делается для того, чтобы дать себе немного времени, потом наконец сказал первое, что пришло в голову:

– Ты старался убедить в своей версии. Это значит, что ты сам в ней еще сомневаешься. Когда фактов достаточно, то убеждать не требуется. Значит тебя самого что-то тревожит. Вот это и найди.

В комнате повисло напряженное молчание, как будто у них было отменное веселье, а он в один момент все испортил. Он почувствовал неловкость.

– Ну в общем… – ответил Алан неуверенно, – Да нет, фактов… э… достаточно…

– А ты посмотри с точки зрения защиты, – Рейни уже приходил в рабочее состояние, – Они должны построить убедительную версию. Они найдут каждую твою ошибку и недоделанную работу. Потому сам будь лучшим защитником этого парня.

– Ну а что недоделанного? Классический треугольник, муж, жена, любовник; у любовника алиби, у мужа нет, зато есть ревность как мотив. Пистолет мужа, остался на месте преступления, отпечатки только мужа. Следы пороха у него на руках. Дверь не взломана. В общем… вроде ясно как день… Если только будут подавать, – в его тоне появилась язвительная насмешка, – что проходил случайный прохожий, решил ограбить, нашел ключ, надел перчатки, нашел пистолет в доме…

– Тоже версия, хоть и мало реальная. Но для мужа использовать свой пистолет и бросить на месте очень глупо. Обычно в такой ситуации пистолет выбрасывают и говорят, что украли-потеряли. Месяц назад. Еще не заявил.

Томас и Майкл синхронно кивнули.

– В состоянии аффекта… – промямлил Алан.

– Может быть, – Рейни наконец выкопал из памяти моменты, которые зацепили его внимание, встал и начал ходить из угла в угол, а все следовали за ним глазами, – Хорошо, представь себе суд, и я защищаю этого парня. Во-первых, следы пороха на руках это не проблема, если учесть, что он часто ходит в тир и на стрельбище, и это его хобби. Так?

– Та-а-к… – протянул Алан медленно. Он напряженно ожидал подвоха.

– Потом насколько я понял, это не один, а два треугольника. Любовник это парень, который гулял налево от своей девушки.

– Да нет, не гулял. Они разорвали отношения! Мирно разошлись. Но в тот вечер были вместе, по делу. Разговаривали… Она подтвердила.

– Мгм, разговаривали… – кивнул Рейни и увидел, что Алан чуть выпрямился и действительно почувствовал себя как на свидетельском месте, – Сейчас они будут говорить что угодно. Она его алиби, а он ее. Кстати, а ее в качестве кандидата кто-нибудь рассматривал? Например, что она ревновала, пыталась спасти отношения и вернуть парня себе?

– Да нет, она… Не думаю… – снова неуверенно сказал Алан, – У меня н-н-не… сложилось впечатления, что она может быть каким-то образом вовлечена.

– Почему?

Вопрос поставил Алана в тупик, и можно было поспорить, что он впервые появился в поле зрения молодого следователя.

– Во-первых…– протянул тот, – во-первых, алиби…

– И тогда, – перебил гордый отец, – «во-вторых» уже и не нужно.

Но сын нахмурился и не пошел предложенным путем.

– Во-вторых… – начал он, – Она не тот человек, который способен… Как мне показалось… Слабая, болезненная, нерешительная…

– А-а-а, вот как! – Рейни все больше входил в роль адвоката, – Она показалась тебе слабой. Показалась, значит показала себя. И ты поверил? Когда парень показывает себя крутым мачо, ты ему веришь?

Алан издал какой-то звук, но не захотел отвечать, потому что ответ был очевиден.

– Правильно, – продолжил Рейни, – такие первыми убегают, когда начинается драка. Так вот если девушка показывает себя слабой, то очень может быть она горло перекусит при случае. Всегда смотри, что человек показывает, это тоже информация, она обозначает то, что он хочет скрыть. Нам, мужчинам, просто проще раскусить позера-мужчину, чем женщину, потому что игра женщины как раз и рассчитана на мужчин. Женщина-следователь не так легко поверила бы в «слабость» этой дамы.

Рейни опять прошелся по комнате, провожаемый взглядами всех троих и продолжил:

– Если я представляю защиту мужа, то могу сделать на ней версию. У нее уходит парень, а она некрасивая… – Двейн сверился с реакцией Алана, и заметил, что тот внутренне не протестует против этого определения, – и неудачливая… хочет вернуть единственное, что у нее есть. Ее последний шанс. Я их вытащу в качестве свидетелей, буду ловить на нестыковках в описании того вечера, разобью их алиби вдребезги и так закидаю грязными вопросами, что она может быть взорвется и выпустит свои клыки наружу. И ты увидишь, что они у нее есть. Присяжные это тоже увидят, получат свои обоснованные сомнения и отпустят мужа. Так ты проработал эту парочку на случай отсутствия алиби у них обоих?

– Да, – подхватил Томас, – И ты еще говорил, что есть пара волос, которые не принадлежат членам семьи. Вы сверяли с ее волосами? Бывала ли она в том доме? Знала ли об оружии? Если знала и пришла в перчатках, значит предумышленное.

– Хорошая идея, – подхватил хозяин дома, – Я бы их с любовником пригласил на как бы дружескую беседу, подопрашивал в разных комнатах. Пусть расскажут про тот вечер, когда произошло убийство. Во всех подробностях. Лови на мелочах: что делали, что ели, какие шоу смотрели, о чем говорили. Ну ты и сам знаешь. Если показания не совпадают, значит врут про алиби. И тогда у тебя еще целых два подозреваемых на руках!

– Да, – снова перехватил Томас, – и веди себя так, словно ты уже все давно и так знаешь, и что «а другой говорит, что…» И если поведутся, то раскручивай на признание. Первому, кто начал признаваться, как бы скидка и сделка…

– Но помни, что все врут, – добавил отец смеясь.

И беседа опять покатилась в русле профессиональных наставлений и Рейни погрузился снова в свои мысли.

 

А мысли были об Алексе и его истории. Она была странной. Более чем странной, она была какой-то безумной. Они просидели в машине около часа, а может и больше. Время от времени Томас перегонял машину с наползающего солнца дальше в тень и слушали.

История эта началась в Советском Союзе, в селе с трудно произносимым названием неподалеку от города Куйбышева, который Алекс упорно называл Самарой. Начало этой истории Алекс и сам знал только из рассказов родни и односельчан.

Однажды в село приехали погорельцы с Урала – два брата Николай и Тихон с пожилой матерью. Их поселили в местном бараке; мать устроилась на птицеферму, а братья стали работать шоферами. Старший вскоре женился, и он с матерью переехал в дом жены. Через год его жена умерла при родах, ребенок тоже не выжил. Николай женился снова, но со второй женой произошел несчастный случай, и он снова овдовел. Младший сын тоже женился, но у них все складывалось более благополучно, родился сын Алексей, Алеша. Имя Алекс он взял уже в Америке.

Однажды вся деревня начала шушукаться, что старший брат тайно сошелся с девчонкой, которой не было и пятнадцати. Звали ее Ольга Коваленко, была она разбитная и красивая, и кто кого соблазнил, и сколько времени длился их тайный роман не известно, и связываться с семейством никто не решался – про них уже в то время прошла дурная слава. Враждовать с ними было просто опасно.

– Опасно? – спросил Рейни, – Что значит опасно?

– Погибали… – нерешительно пожал плечами Алекс, опуская глаза и часто моргая.

– Вы хотите сказать, что ваши отец и дядя могли кого-то убить?

Тот вздохнул и долго смотрел на Рейни непонимающим взглядом. Потом наконец сказал:

– Нет, просто погибали.

– Так просто не бывает. Если у вас есть подозрения… – вставил Грей.

– Ну я еще пацан был… – Алекс снова опустил глаза; ему было неловко, – я только передаю, что люди говорили. Соседка с матерью шушукались, что мужики собрались избить Николая. У Ольги случился выкидыш, и люди об этом… стали говорить… Ее отец собрал парней, хотели… у нас называется устроить темную, – еще более смутившись промямлил Алекс, – выследить, поймать толпой, накрыть одеялом и бить.

– А зачем одеялом? – спросил Томас.

– Чтобы не видел, кто бьет…

– А, понятно, – кивнул Грей, – Получилось?

– Нет, – покачал головой тот, – Выслеживали несколько ночей, но не вышло. А через несколько дней ее отец погиб в пожаре. Еще один потом попал под поезд, другого деревом падающим придавило. Говорили всякое. Но точно я не знаю. Мне тогда и десяти не было.

– Понятно, – сказал Рейни, хотя на самом деле ничего понятно ему не стало, – А что дальше?

Дальше было то, что через время в деревню на волне кратковременного потепления отношений между странами на месяц приехала молодая американка делать дипломную работу, изучать обряды, традиции и местные наречия и фольклор, и на глазах у всего поселка закрутила роман с Николаем, которому было уже под сорок. В тот месяц сгорел его дом, и мать, бабушка Алексея, погибла в пожаре. Сам Николай в это время отвозил американку в город по каким-то делам и вернулся на пепелище. После похорон он уехал совсем, хотя в те времена уволиться из совхоза было почти невозможно, но ему каким-то чудом это все удалось. Ольга, которой тогда было уже лет шестнадцать, вдруг перекинула свою страсть на младшего брата, о чем Алекс рассказывал явно смущаясь. Было видно, что уход отца его сильно задел. Через какое-то время и отец, и Ольга вообще исчезли из села, куда и как никто не знал доподлинно.

Вскоре умерла мать Алексея, которая давно и тяжело болела, заботу о нем взяла на себя сестра матери, которая жила в соседнем селе. Когда Алексею исполнилось четырнадцать, вдруг откуда-то проявился Тихон и забрал сына. Сначала на несколько месяцев обустроились в Самаре пока делали документы, потом вылетели в Москву, потом в Израиль, потом в Штаты. Каким чудом отец сумел это все сделать – сыну было не известно до сих пор. Отец устроил его в частную закрытую школу с полным содержанием, и сколько это стоило и где отец взял деньги Алексей тоже не знал. Отец навещал его нечасто, и видно было, что чувствовал себя плохо, выглядел больным. Как отец получил вид на жительство Алексей тоже не знал; сам он получил документы через отца. А когда он закончил школу отец дал ему денег и велел ехать учиться, где захочет. Велел открыть счет в банке и иногда переводил ему деньги. На прощанье сказал: «Тебе чем дальше от меня, тем безопаснее». Алекс уехал во Флориду, начал учиться, бросил, устроился работать в автомастерскую, женился, получил гражданство, обзавелся детьми. Дочери семнадцать, сыну пятнадцать.

– И все бы неплохо, – закончил он, – но только вот дочь нагуляла младенца, а жена религиозная, запретила делать аборт! Ну вот и цацкайся теперь! И так еле тянем, а тут совсем разбило!

Алекс разнервничался и начал жестикулировать все более и более раздраженно.

– Ну если богу так это дите нужно, почему бы ему и не помочь? Так нет же! Ему надо, а ты тяни на своей шее!

– Так он и помог, – усмехнулся Двейн, – у вас теперь есть дом!

Алекс воззрился на него удивленно открыв рот и не нашел, что сказать. Потом опустил глаза и сказал:

– До дома еще доехать надо со всеми этими, – и он махнул рукой на вагон, – А я вот тут… в ноль!

– Скажи «Харе Кришна», - улыбнулся Двейн.

– Харе Кришна, – ответил Алекс, – А зачем?

– Обычно люди спрашивают «зачем» сначала, – ответил Двейн, открывая кошелек и вынимая всю наличность, которую приготовил в дорогу, – Это вам за информацию. Я думаю вы найдете перевозку, которая вас доставит недорого.

– Это не проблема, ребята подвезут со скидкой, – растерянно ответил Алекс, держа в руке неожиданную, хоть и не очень толстую стопку, – А…

– Возвращать не надо. Вот видите, бог иногда помогает. Хотя может быть и не тот бог… – ответил Двейн и в ответ на стеклянный взгляд Алекса грустно вздохнул, – Расслабьтесь, это была шутка.

 


Вернуться в оглавление



Profile

yeshe: (Default)
yeshe

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
111213 14151617
18192021222324
252627282930 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 24th, 2017 02:00 am
Powered by Dreamwidth Studios