yeshe: (Default)
[personal profile] yeshe

Глава 30. Х.Ф. Н.Биб.

Двейн Рейни. 26 Марта

– Кого убиваешь на сей раз?

Бек тронул его за плечо, и Рейни обнаружил, что стоит на кухне с кофейником в руке глядя в пустоту.

Кухней громко называлась крошечная комната около туалетов, где располагались холодильник, мойка, кофеварка, микроволновка и шкафы с канцелярскими мелочами.

– Что? – спросил он и вздохнул возвращаясь в земную юдоль, – Алису Кросс. Э… Третья жертва в случае профессора... Бред… Не получается…

– Тот случай? Семь лет назад?

– Мгм… – ответил Рейни.

– Так ты ее уже наверняка убивал, – заметил Бек, забирая у Рейни кофейник, – Лет семь назад, как ты говорил.

– Да… – ответил тот отрешенно.

– А это потому, – нравоучительно заметил Бек, наливая себе кофе и вставляя кофейник обратно в руку Рейни, – что говорить про бред это моя работа. Пойдем, все расскажешь и разберешься. К тому же тебя твой ребенок ждет.

И действительно Немзис Невилл стояла у входа на кухню не решаясь подойти. Ей нужно было отнести в университет подписанную куратором форму, и завтра как раз был крайний срок представления документов. Стивену тоже надо было, но он отвлекся и забыл, и Невилл махнув на него рукой принесла обе формы. Она стояла выпрямившись по стойке смирно и приняв очень официальный вид, а Рейни продолжая пребывать в своих мыслях, поставил кофейник на стол и пошел за Карлом в его кубик. Практикантка озадаченно пошла за ними следом.

– Рассказывай, – Бек придвинул ему второе кресло.

– Ну представь себе… – начал Рейни садясь.

– Да, да, я злобный убийца, и мне надо убить эту милую девушку!

Бек конечно ерничал по привычке. Поняв, что Рейни даже не заметил Невилл, он жестами показал ей положить бумаги на стол, что та и сделала.

– Вовсе нет… – ответил Рейни отрешенно, – Тебе это совершенно не нужно…

– Ну вот, а я только собрался! – картинно удивился Карл, доставая ручку, вручая Рейни и показывая ему на формы.

– Тебе надо подставить профессора. Зачем не известно, но я пока не думаю об этом, пусть это будет правилом игры.

Рейни откинулся в кресле, начав крутить ручку между пальцами, поискал взглядом свою яхту, не нашел, и остановился глазами на портрете маленького Саймона, сына Карла.

– Итак, профессор... Невероятный растяпа, который не сидит в тюрьме только потому, что никогда не имел своих детей и значит не имел шанса забыть их в машине…

Рейни опять замолчал и похоже забыл, где находится, но Бек многозначительно кашлянул и показал на формы на столе. Двейн очнулся, наконец увидел практикантку, подписал бумаги и продолжил еще более задумчиво, уже глядя ей в глаза:

– Проблема в том, что если бы тебе надо было подставить профессора, то логично начать с тех, кто уже имел с ним всякие трения… Так ведь?

– А почему вы думаете, что он с них не начал? – спросила Немзис.

– Вот именно об этом я и думаю… – ответил Двейн, встал, вручил ей ручку и вышел.

 

– Ну если честно, он был такой милашка!

Сюзан на мгновение кокетливо закатила глаза и снова медленно перевела их на Рейни чуть прикрыв ресницами.

Раньше ее улыбка была некрасивой, теперь она стала просто отвратительной. Тогда ей было двадцать семь, значит сейчас (посчитал он) уже тридцать пять, но она по-прежнему одевалась и вела себя как студентка. Крашеная платиновая блондинка с короткой мальчишеской стрижкой одетая в крошечные шортики и майку в полоску она раскинулась на диване демонстрируя обтянутый бюст и разглядывая кровавый лак то на руках, то на босых ногах. Рейни сидел на стуле напротив дивана.

Их было трое, тех студенток, которые в свое время подали иск против профессора Хорсшу. Было это года за полтора до серии убийств. Сюзан Вернье была как раз первой. Сразу подключившиеся университетское начальство, многочисленные правоохранительные органы и службы университета, а главное сплетни, выявили еще двоих, которые вскоре выпали из игры и отказались преследовать профессора в судебном порядке. Но Сюзан держалась дольше всех. Проблема была только в том, что ее поведение надо сказать было очень далеким от образцового, как и ее успеваемость, и адвокату Савви было легко свалить эту цель; выплаты даже не потребовалось. Доказательств против Сюзан набралось достаточно, чтобы ее адвокат дал ей добрый совет тихо исчезнуть и не мутить воду, пока на нее саму не подали в суд.

Помня их всех еще с первого расследования Рейни просто прошел по старым координатам и довольно быстро нашел всех троих, к счастью недалеко. Первые две девушки после долгой задушевной беседы и обещаний, что запись не ведется, никаких последствий разговора не будет, и дело давно закрыто, но просто надо кое-что уточнить, начинали говорить. Профессор к ним не приставал, напротив, они сами немного с ним немного заигрывали.

«Он хотел, точно хотел, но отказался!» возмутилась одна. «Да кто он такой, старый хрыч!» пожимала плечами вторая, «я королева красоты моего города! (Рейни помнил, что она родом из населенного пункта, в котором проживало от силы семьсот человек.) А он мне от ворот поворот! Ну они меня сначала уговорили подать заявление, я вроде согласилась, но потом… Нехорошо как-то. Неправильно. Он действительно не приставал. И адвокат сказал, что будут всю биографию и связи проверять… Чуть ли не лезть в постель…»

Третья, Сюзан, наконец была тем, кто принес ему долгожданную информацию.

– Сейчас я бы на него даже не посмотрела, – сказала она жеманно, – И не знаю, что мне тогда в нем понравилось? Но тогда я на него здорово запала! А он… – Она выпрямилась и подалась вперед, – Ну обидно! Ты же всегда знаешь, что мужик в тебе заинтересован! Всегда! И я же видела, что он у меня из выреза глазами не вылезал!

И из глубокого дивана она подалась к Рейни словно приглашая в свой вырез. Удержаться было невозможно, и он взглянул. Она удовлетворенно хмыкнула.

– Да, – понимающе ответил Рейни, – это обидно!

– Вот именно! – теперь она откинулась назад, закинула одну ногу на другую и начала медленно и ритмично ею покачивать, – Все мужики козлы! – закончила она торжествующе, и было не понятно, то ли она включила собеседника в число козлов, то ли исключила из числа мужчин, чтобы доверить ему эту «страшную тайну».

– Но в конце концов все успокоилось, – сказал Рейни слегка вопросительно, – Вы ведь в перешли в Балтиморский университет?

– Да! Целых три курса пришлось брать дополнительно! Девять кредитных часов! Такие деньги!

Она жестикулировала изломанными жестами растопыривая пальцы. И Рейни всегда удивлялся, почему некоторые женщины считают это таким привлекательным. Для него такие жесты означали только одно – что-то вроде приглашения для плохих парней «приди и сделай со мной все, что хочешь».

– А где вы тогда работали? В Кинко? – спросил Рейни, – недалеко от кампуса?

– Ага. Подрабатывала. Так было хорошо, удобно! И потом ездить приходилось из-за этих! Чуть не час на дорогу! Такие пробки! Так ведь и пришлось уйти.

– Скажите, – Рейни наконец приступил к главному вопросу, – а вы не помните тот день, когда погибла та студентка? Такие страшные события, – добавил он доверительно-эмоционально и немного с ужасом.

Сюзан поймала его настроение и отреагировала на той же волне:

– Ужасные! Ужасные! – воскликнула она выпучивая глаза, – Помню конечно! Словно это случилось вчера! И представляете, я чуть было не оказалась в универе почти в тот же самый день!

– Правда? – удивился Рейни. И добавил потрясенно, – Не может быть!

– Может! – она перешла на таинственный тон, – я как раз собиралась в библиотеку! А она же прямо рядом с архивом!

– В том самом месте?! – шепотом спросил Рейни, делая потрясенные глаза, – так она кажется была закрыта на реконструкцию? Там же был ремонт?

– А? Да нет! Не книжки же читать! Ремонт был в читальных залах и в архиве. А остальные отделы фунциклировали. У меня там приятель был. Тоже по вечерам работал.

– Да ну? Где?

– В каталогизации.

– А, это двести двадцать пятая? – спросил Рейни наудачу.

– Ну да! – воскликнула она, – Откуда вы знаете?

– Так я все проверял. Эдгар или Ховард?

– Да нет, Стив! Стив Кингси.

– А, Стив! Это такой высокий, худощавый, с темными волосами? Пижон? Бородка, усики, а-ля Джонни Депп? Хорошо одевался.

– Да… – сказала она чуть разочарованно, – симпатичный, хоть и придурок. Но я что-то не заметила насчет одежды. Так, деним, джинсовочка из Сирс. Фигня.

– И встреча была назначена на тот самый день? – еще раз «ужаснулся» Рейни.

– А… Нет… – опять разочарованно протянула она, словно даже в этом ей не повезло, – Накануне. Просил зайти за ним, обещал прокатить в хороший ресторан. Мы с ним ходили несколько раз. Роскошные места, – добавила она мечтательно, – А тут договорились, я прихожу, а все закрыто. И этот козел все забыл!

– Во сколько?

– Я заканчиваю в девять. Обычно он был там, но я пришла и ни-ко-го! – последние попытки изобразить очарование исчезли, и теперь лицо ее обезобразила кривая гримаса, – Ни записки, ничего! Даже не позвонил! А я ведь телефон ему давала. Ну не козел ли?! Приперся на следующий день типа «прости-прости, заболел!» Ну заболел так позвони! Это же просто как дважды два!

– Да, – Рейни озабоченно поцокал языком, – И что, помирились?

– Хрен ему! – возмутилась Сюзан, – Говорю, катись!

– И правильно! – жизнеутверждающе воскликнул Рейни, – Он конечно же «прости»?!

– А то! – возмущенно согласилась она, – А я ему, пошел, говорю, подальше.

Тут тон ее неожиданно упал с возмущенного до легкой грусти и затих. Рейни не торопил. Она вздохнула и добавила.

– Принес кольцо. Крутое такое, бриллиант… – она с грустью посмотрела на свой маникюр, вернее на пустой безымянный палец.

– То есть прямо предложение сделал?! – опять слегка ужаснулся-восхитился Рейни.

– Ага… – тон ее уже наполнялся сожалением.

– Но вы устояли!

– Точно, – еще более разочарованно сказала она.

– Во сколько он к вам пришел?

– Так же, в девять, – она как-то сдулась, поникла, – Ждал на улице. Как раз работа кончалась. А тут девчонки вышли, он кольцо в карман и ушел. И ведь даже уговаривать не стал, скотина!

 

– Нет, нет, ни за что! – сказала Маделейн О’Даффи гордо, – я никогда! Никому! Не доверяла мои ключи. Ни-ког-да! Но может быть кто-то в охране или уборщики. Все может быть!

Маделейн была рыжей толстушкой. Вернее уже давно не рыжей, а почти седой. Волнистые волосы покрывали ее до пояса; она была одета в зеленую футболку с надписью «Поцелуй меня, я ирландец» и длинную до пола темно-зеленую юбку. Лицо у нее было ярко-красным; судя по всему она еще не закончила праздновать. Она очень старательно держалась прямо, и это ей пока удавалось, хоть и с напряжением.

Рейни не составило труда найти ее. Маделейн уже вышла на пенсию, но подрабатывала в местной церкви секретарем. По дороге он купил сувенир – гнома в зеленой одежде и шляпе – благо они продавались с хорошей пост-праздничной скидкой, в надежде сделать ее более разговорчивой. Лучше бы он этого не делал, так как Маделейн уже была разговорчивой, и подарок довел ее до состояния, когда Рейни почти не удавалось вставить слово.

– Однако Мейли говорила, что…

– Мейли старая врунья! – воскликнула в сердцах Маделейн, – Сплетница и врунья!

И далее полился поток подробностей о качествах и характере бывшей коллеги.

– Маделейн! – чуть игриво прервал ее Рейни, – в этом нет ничего страшного! Это было давно и неправда! Просто скажите и все!

Маделейн сложила могучие руки на груди и воззрилась на него мрачно. Она напоминала уменьшенную копию Джины. Волосатую версию.

– Маделе-ейн, – еще более игриво протянул Рейни и чарующе улыбнулся.

– Ну и всего-то было пару раз… – Маделейн стрельнула в него глазами, надула щеки и села за стол. Взгляд ее упал на бутылку виски и там и остался.

– Ну не пару! – лукаво заметил Рейни.

Он сам еле удерживался, чтобы не начать гипнотизировать бутылку вслед за хозяйкой. К тому же в присутствии пьяненькой Маделейн он и сам чувствовал себя словно немного навеселе.

– Ну кто меня осудит? – встряхнула она пухлыми руками, – Они все меня обсуждают, но судить меня нельзя! – она шлепнула ладонью по столу, – Пусть эти твари за моей спиной говорят, что хотят, но я мать! – Она ударила себя кулаком в могучую грудь и снова встала, – Я же должна как-то решать проблему!?

– Конечно! – воскликнул Рейни, – и это кстати очень хорошее решение. Я как отец вас вполне понимаю!

Он понятия не имел о чем она говорит, но догадывался, что объяснения скоро последуют.

– Ну вот, вы понимаете! – воскликнула она, снова села и положила руку на грудь, готовясь высказать что-то наболевшее, – Он был плох, но после этого ему было лучше! И это ему помогло! Его же никто не брал на работу! Он у меня ра-бо-тал! Вернее подрабатывал. Приходил иногда и вносил данные в базу. И все! В чем проблема? Какая разница библиотеке, кто эти данные вносит, я или он? И какая разница, кто ему платит, университет или я, если это его заработанное?!

– А тот день, – посерьезнел Рейни, – когда произошло убийство, вы не помните, он вносил данные или нет?

– О! Это я помню прекрасно! Но только из новостей. Я его отвозила в реабилитационный центр в Тускалузу, там очень дешево было. И всего дня три-четыре как мы уехали и бац! Такие новости! Кошмар!

– Маделейн, можно ли мне с ним встретиться, поговорить? – мягко спросил Рейни, стараясь не выдать нарастающее внутреннее напряжение.

Та взяла наконец бутылку и налила себе виски.

– Он умер, – сказала она наконец, выпила залпом и зажмурилась сипло вдыхая, – После курса терапии три месяца держался, а потом… Передозировка…

 

Вернувшись в свой кубик он позвонил Джине и рассказал новости. Она слушала не перебивая и отвечая спокойными междометиями; явно было, что рядом постороннее ухо. Но Рейни уже знал, что скоро она будет гнать машину обратно в Вашингтон. И это было хорошо.

Когда он положил трубку, на его стол приземлился смятый комок бумаги, перелетевший через перегородку. Рейни развернул; на листке были нарисованы черная утка с двумя утятами, черным и белым, гуляющими по помойке. Помойка была представлена консервной банкой, старым башмаком, лужей и горами чего-то неидентифицируемого. Это был намек на текущую задачу Рейни, которая состояла в разборке старых чужих «холодных» расследований. Этот архив называли то морозильником, то помойкой. А разбираться в нем поручали обычно тем, у кого были серьезные трения с начальством.

– Не смешно, – сказал Рейни перегородке, скомкал и бросил бумажку обратно.

– И не должно быть. Ну что, получилось? – спросил Карл входя в его кубик.

– Что? – спросил Рейни.

– Убить Алису.

– Легко, – ответил он печально, – Только покажи кольцо с бриллиантом, и дело в шляпе. И даже не задаст лишних вопросов. Потом он ей говорит таинственным шепотом что-то вроде «пойдем, я тебе кое-что покажу», может завязать глаза, и она идет хихикая… и ждет пока он надевает перчатки и готовит удавку…

Рейни помолчал, вздохнул и добавил:

Освободилось место, и он начал действовать. Но первый вариант провалили свидетели, и ему пришлось работать запасной…

– Думаешь, он был единственный? – спросил Бек.

– Возможно нет, но… – Рейни вздохнул, – боюсь мы этого уже не узнаем. И кстати, дня через два эта подруга обещала прийти и поработать с художником, составить портрет. До этого она типа «очень занята», – Двейн передразнил ее жеманную мимику и жесты.

– О! Ты не мыслишь как преступник! Я бы на твоем месте начинал бояться. По законам жанра она не дойдет. Загадочная смерть, самоубийство или сбита машиной по дороге.

Рейни наклонился вперед.

– Типун тебе на язык! – сказал он, потом подумал и добавил, – по законам жанра может быть. Но все же… он бы мог это сделать много лет назад…

Рейни вдруг подумал про сына Маделейн, и его передозировку. Кто знает, была ли она случайной. И добавил задумчиво:

– Он ее тогда не убрал, значит она не особо опасна…

– Тогда не убрал потому, что следствие не дошло до идеи, что кто-то профессора подставляет, – сказал Бек, – Он явно следил за событиями, и решил не делать лишнего. Но сейчас другая ситуация. Живой свидетель всегда опасен!

– Не всегда… – ответил Рейни задумчиво, – Можно просто оставить все как есть, и следствие само собой затихнет. Новая информация приведет в старый тупик. А убрать свидетеля сейчас это новый импульс, живое расследование по горячим следам. Это показать, что он в курсе следствия, и я начинаю искать новые нити прежде всего здесь в конторе. Подозревать тебя в первую очередь, – улыбнулся он, показал на Карла, и тот рассмеялся в ответ, – Мы садимся на хвост и сидим на нем до самого конца. Нелогично…

Потом помолчал и добавил:

– Однако ты прав, и я начинаю бояться.

И он боялся до тех пор, пока не настал назначенный день и час, в которые она не пришла, и тогда он вообще запаниковал. И пребывал в этом состоянии все то время, пока агенты Дубчек и Вайрус обрывали ее сотовый, который не отвечал, и пока они не дозвонились к ней на работу и не узнали, что она накануне взяла больничный, потом паниковал все то время, пока они мчались к ней домой, где ее тоже не нашли, потом вконец перепуганные активизировали систему поиска местонахождения по сотовому телефону и наконец обнаружили ее в кафе поблизости от дома. Живую и здоровую.

О назначенной встрече она просто забыла.

 

Вернуться в оглавление



Profile

yeshe: (Default)
yeshe

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
111213 14151617
18192021222324
252627282930 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 24th, 2017 01:53 am
Powered by Dreamwidth Studios