yeshe: (eye)
[personal profile] yeshe

Глава 4. Тали

Маркус Левин. Два года назад

Первый раз он встретил Тали почти два года назад в университетском городке. В тот день Маркус взял отгул на экзамен и сдал его как ему казалось успешно. Он был одет в свой лучший элегантный бежевый пиджак и темные брюки, и у него было прекрасное настроение. Он шел и улыбался, наслаждаясь свежестью воздуха и запахами природы. Было самое начало весны; после утреннего дождя вышло яркое солнце, все высохло, и было приятно идти подставляя лицо небу. На газонах пробивалась молодая трава, а на деревьях первые листья и цветы; свистели птицы.

Кампус заряжал молодой энергией. Жизнь кипела: студенты бегали, гуляли, или просто сидели на солнышке с книгами и без, группами и в одиночку; они болтали, смеялись, читали, катались на скейтбордах и роликах, зазывали в клубы и политические партии. И просто шли по своим делам. Пару раз по дороге попадались экскурсии: абитуриенты и их родители, впереди всех шел гид, причем шел он спиной вперед, лицом повернувшись к группе. При этом он энергично рассказывал, жестикулировал и отпускал шуточки и лишь изредка оглядывался, куда же он идет.

В одном месте на лужайке между голыми деревьями собралась небольшая группа человек двадцать. В центре был разложен пластиковый стол, заваленный буклетами, и юная невысокая блондинка с роскошной фигурой, обтянутой крошечными маечкой и шортиками как заведенная рассказывала в микрофон о накоплении негативного генофонда человечества, о том, как для выживания больше не требуется быть сильным и здоровым и как человечество быстро превращается в скопище больных и стариков, как растет количество болезней в генофонде…

Маркус не выдержал и остановился. Происходящее его насторожило, но он никак не мог уловить, что же собственно предлагается. Несколько студентов вокруг слушали заинтересованно, остальные скептически. Одна миниатюрная смуглая девушка с черными длинными волосами и азиатскими глазами одетая в синий худи и джинсы мрачно читала буклет. Маркус про себя назвал ее Покахонтас. Видно было, что она уже приняла участие в диалоге.

– И что, – спросила Покахонтас с напряжением, – будете присваивать индекс? А потом сводить как племенной скот? А неподходящих в резервации?

Блондинка явно осознающая себя носителем прекрасного генофонда и с гордостью это демонстрирующая, ответила на автомате:

– База данных не ущемляет ничьих интересов и прав, она только несет информацию. Она свободна от расовых, религиозных и национальных предрассудков. Вы можете свободно пользоваться ее данными, а можете не пользоваться. Мы просто предлагаем записываться и заносить медицинскую историю, свою и своих родителей, и тогда вы получите доступ к данным других людей, чтобы руководствоваться ими при выборе партнера…

Для себя Маркус окрестил таких людей роботами. Это удивляло и настораживало – видеть как некоторые люди ведут себя словно механизмы; это было поведение не нормального живого человека, а скорее запрограммированной куклы.

– А как же любовь, – спросил Маркус чуть иронично и чувствуя себя в ударе, – Она в вашей схеме предусмотрена?

Толпа оглянулась на него и чуть подалась назад, освободив пространство между ним и обладательницей пышного бюста, а он стоял небрежно засунув руки в карманы и чувствовал, что он сегодня элегантен и очарователен.

Блондинка открыла рот, чтобы что-то ответить, но не смогла. Любовь видимо не входила в набор тем, которые она зазубрила. Так и стояла, открыв рот и постепенно складывая губы в «оу», подражая какой-то актрисе и глядя на него стеклянными глазами без единой искры живой мысли. Ее выручил маленький уродливый очкарик из группы поддержки, который чем-то напоминал муху. Он наверное тоже считал себя носителем безупречных генов.

– Любовь это конечно прекрасное чувство, но ради здоровья детей…

– То есть все-таки скотоводческо-племенная модель, – перебил Маркус и подмигнул Покахонтас. Она смущенно улыбнулась в ответ.

– Мы должны думать о человечестве! – быстро и тоже механически начал выпаливать муха, – эволюция нас привела на эту ступень, но генофонд человечества стремительно ухудшается… – И его программа включилась на новый виток информационной диареи.

Маркус хотел было ответить что-то резкое, подобно Покахонтас, но потом ему вспомнилась фраза о том, что «если вы спорите с идиотом…» И он усмехнулся:

– Почему я так уверен, что в своих мечтах о спасении человечества, вы являетесь благородным и регулярным донором спермы? Что только не сделаешь для счастья мира?!

Программа очкарика тоже дала сбой; он запнулся, заморгал, промямлил что-то под смешки окружающих и наконец воскликнул, что не видит в этом ничего постыдного. Толпа взорвалась смехом. Блондинка бросилась на помощь.

– Но если в ваших генах есть такие болезни как рак, диабет…

– Представьте себе есть, – перебил ее Маркус, – но дорогие дамы! – он повернулся к окружающим, ловя взгляды студенток, широко раскинув руки, – кого вы предпочтете, вот этого носителя совершенных генов, – он указал на муху, – или несовершенного меня?

Он давно для себя открыл, что иронизировать над собой это лучшая форма защиты от насмешек. Девушки вокруг смеялись и хлопали в ладоши. Блондинка не сдавалась.

– Но вам необходимо поставить вашу партнершу в известность о медицинской истории и может быть даже воздержаться от рождения потомства.

– А детей рожать будете вы? Тогда мы через поколение снова окажемся на деревьях!

Толпа уже хохотала.

– Дети мои, – сказал вдруг Маркус выходя на середину, обращаясь ко всем утрированно менторским тоном, – природа создает случайные комбинации, и в этой случайной игре заложена сила человечества, его способность к выживанию. И не всегда здоровые люди были самыми умными. Чаще наоборот!

Муха попытался что-то вякнуть, но Маркус наклонился к блондинке и взял ее микрофон «на минуточку», и она даже задохнулась от его наглости. Голос Маркуса усиленный взлетел над толпой:

– Да, болезни накапливаются, но накапливается и способность их лечить. Может быть мы сможем устранять их полностью из генов. Но это смогут только те, – и тон его стал нарочито поучительным,– кто учит уроки, делает домашние задания и много читает, – он повернулся к блондинке, – А не те, кто гуляет голышом на весеннем ветру. Девочка, я вам как доктор говорю, оденьтесь, еще холодно, а то окажетесь номинантом на премию Дарвина или моим пациентом, и еще не известно, что хуже.

Толпа ликовала, а Маркус вставил микрофон ей обратно в руку. Блондинка вконец рассвирепев воскликнула:

– Но вы несете угрозу вашим будущим детям и внукам…

– Черт возьми! – воскликнул Маркус театрально раскинув руки, – Зато как красиво я это делаю!

Толпа взорвалась хохотом и аплодисментами. Блондинка стала сметать в сумку свои буклеты и зашагала прочь в сопровождении группы поддержки. Ей вослед засвистели и заулюлюкали. Кто-то крикнул: «Какие роскошные гены!»

И все начали расходиться. Только Покахонтас и еще несколько девушек стояли и улыбаясь смотрели на Маркуса, словно ждали, что он еще что-то изречет. Он улыбнулся и ему вдруг стало неловко. Он обвел глазами остатки толпы и увидел ее – молодую женщину в длинном и светлом плаще. Облако кудрявых рыжих волос сверкало на солнце и чуть колыхалось от ветра; она тоже стояла и смотрела на него с удивленной улыбкой. Маркус никогда не видел такой улыбки – светлой и доброй. И от ее взгляда он вдруг засмущался еще больше. Улыбнулся в ответ и ушел, чувствуя себя семиклассником, который впервые встретил взгляд первой красавицы школы…

И потом жалел об этом. Он давно не испытывал проблем и легко знакомился, легко нравился, мог завести разговор, предложить чашечку кофе. Мог бы, но не мог. И когда потом ходил по кампусу, то оглядывался в надежде увидеть то облако рыжих волос…

 

Они внезапно встретились снова через два месяца. Это была бар мицва Йехуды, младшего сына Якова; Маркус и Габриель были среди приглашенных, Габриель пришел с женой Жасмин и сыном Эриком.

Синагога находилась рядом с университетом и с домом, где жил Яков. В тот день она была полна людей самых разных национальностей, рас и религий. Видимо тут был весь класс именинника и масса соседей и родственников. В просторном холле толпились взрослые и бегали дети. Было ощущение скорее цирка, чем дома молитвы.

Маркус стоял рядом с ящиком с общественными ермолками, с трудом пытался пристроить на голову то одну то другую, а те наотрез отказывались сидеть на его волосах без заколок. Общественные заколки конечно давно закончились. Он попытался выяснить у прихожан, где можно найти хоть одну заколку, но безуспешно. Габриель, который не заморачивался подобными проблемами, начал отпускать шуточки про разумность подобных мелочей.

– Или ты боишься, что, о ужас, тебя накажет ваш Бог!? – добавил он.

– Не ваш, а наш, – отшутился Маркус.

– Я и не знал, что ты верующий.

– Дело не в вере. Это порядок, – ответил Маркус с назидательной иронией.

– Порядок-шморядок! Он только у тебя в голове, – настаивал Габриель, – Вернее тирания порядка. Ты можешь следовать, можешь не следовать.

– Конечно! И я предпочитаю следовать, – отмахнулся Маркус, – Ваш папа римский, например, носит ермолку все время, почему и мне не носить иногда?

– Не ваш, а наш, – ответил Габриель.

– Не наш, точно! – улыбнулся Маркус.

Габриель ухмыльнулся и предложил вместо заколок использовать гвозди, Маркус сказал, что предпочел бы хирургические скрепки. Жасмин предложила свои колготки, на что мужчины разом замолчали, представляя сначала результат использования оных, а потом место, на котором колготки находились сейчас, переглянулись, и Габриель смущенно увел свое семейство в зал.

Маркус по-прежнему стоял около ящика как вдруг услышал голос:

– Нужна помощь?

Он обернулся и увидел ее, ту самую девушку с рыжими волосами. И она держала в руках пару заколок. Он не мог произнести ни слова, а она вдруг сказала улыбаясь:

– Вы просто мечта моей мамы: хороший еврейский мальчик и к тому же доктор. Будьте моим мужем?

– Я еще не доктор, я врал, – покраснел Маркус.

– Зато как красиво вы это делали! – рассмеялась девушка в ответ на его искренность.

– Тали, – представилась она, протягивая ему тонкую нежную ладонь…

 

– Тали, – сказал он открывая глаза.

Перед ним стоял некто. Большая серая фигура без лица и рук… Без ничего. Просто силуэт, напоминающий человеческий. Как тень на стене. Только она стояла не на стене, а около его софы. В полусне Маркус ощутил, как это нечто смотрит на него. Это не был угрожающий взгляд, скорее спокойно-равнодушный. Может быть с оттенком любопытства.

По спине Маркуса поползли мурашки, он выдернул себя из сна и сел на кровати. В комнате никого не было.

Вернуться в оглавление


Profile

yeshe: (Default)
yeshe

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
111213 14151617
18192021222324
252627282930 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 24th, 2017 01:49 am
Powered by Dreamwidth Studios