May. 5th, 2016

yeshe: (Default)

Глава 95. Ловушка

Маркус Левин. 1 ноября

– Добро пожаловать в кошма-а-ар! – прошептал голос.

– Ма-а-ар… ма-а-ар… ма-а-ар… – подхватило эхо.

Маркус стоял в том самом пространстве среди скал на одинокой вершине и он был картонной фигурой. Ее качало ветром и сбрасывало вниз, он летел в пропасть, а Тали уходила в картинный мир с пряничными домиками…

Он был юноша, который бежал по бесконечному лесу и где-то там происходило что-то ужасное, а он опаздывал, бесконечно опаздывал, он выбегал на склон, спотыкался и снова летел в пропасть…

Он вбегал в раздевалку, и за ним захлопывались двери. А перед ним стоял тот самый тренер с усами щеточкой. Он был жирный и огромный, его руки тянулись и доставали его повсюду… Он убегал, убегал и не мог убежать…

Перед ним коридор, он вбегает в подземелье и вспоминает, что уже был тут – длинный тоннель, по стенам обветшалые мумии и скелеты. И он бежит по этому тоннелю, а мумии тянут за ним бесконечно-длинные руки… А движения его все медленнее и медленнее…

Нет, он не бежит, он плывет, застывая как жук в капле смолы. Плывет по подземелью, и течение тягучее как патока выносит его в огромный зал. Стены его теряются во тьме. В середине зала стоят четыре высоких старинных кресла по краям большого квадрата. В креслах сидят мумии с руками на подлокотниках. И одна из них это он…

Он уже труп, прочно окрученный бинтами. Только глаза открыты, но они пусты и мертвы. В других креслах тоже покойники – высохшие, покрытые плесенью они держатся прямо только потому, что обмотаны таким же бинтом. Они мертвы, но Маркус чувствует в этих трупах какое-то присутствие – как огонь в глубине или скорее тление.

Видение было особенно мерзко и страшно, но когда Маркус сделал попытку проснуться, то ничего не получилось. Он дернулся еще раз, и наконец очнулся.

И почувствовал холод. Ледяной могильный холод.

Судорожно вдыхаемый воздух принес ужасный запах мертвого разлагающегося тела, сырости и плесени – запах склепа. И еще какой-то другой. Более тревожный…

Запах свежей крови…

– Да, да, – раздался знакомый шепот, – это уже не сон!

– Сон… сон… сон… – подхватило эхо.

Маркус приподнял голову. Он лежал на каменном полу, и единственный источник света был телеэкран на противоположной стене, который слегка светился багровым. На этом фоне высвечивался черный силуэт, и Маркус уже знал, кто это.

– Ты видел свое будущее, – шептал Вилли, – Недалекое будущее причем. А сейчас ты видишь настоящее.

Человек приблизился к камере, и теперь лицо заняло все пространство экрана:

– Технически ты еще не труп, но это уже неизбежность… Неизбежность… Не-из-беж…

Боль. Боль по всему телу и пульсирующая боль в голове.

– …ность… Не-е-е-е-избе-е-е… жность! – голос стал почти неразличим. Потом добавил уже более слышимо, – Добро пожаловать! Это твоя конечная станция…

Морщась от боли Маркус с трудом попытался перевернуться, но не смог, так как его руки были связаны за спиной. Ноги тоже были связаны. Рот был заклеен скотчем.

Извиваясь как червяк и пытаясь приподняться он уперся лбом во что-то липкое и отдернулся в ужасе – это была человеческая ладонь. Холодная как камень.

Прямо около него лежал человек с дырой во лбу. Под ним глянцево чернела лужа крови. В слабом багровом свете Маркус увидел раскинутые руки, крысиное личико и вывернутый в последнем крике рот. Еще дальше спиной вверх лежал другой человек огромный как гора, его лица было не видно.

– Да, да, – продолжал голос с экрана, – ты не один. Я подумал, что тебе будет скучно. А так у тебя есть компания!

Света от экрана было ничтожно мало, но все же приподнявшись насколько возможно Маркус разглядел, что это огромный зал, в центре которого лицом друг к другу стоят четыре высоких старинных кресла. В них казалось кто-то сидел, но фигуры были неразличимы и неподвижны. Между креслами на полу окружая богато украшенную керамическую вазу с полусферической крышкой стояли толстые свечи, но они не горели.

Зал был длинный, его стены утопали во тьме, но было ощущение легкого шевеления – словно паутина слегка колышется на слабом ветру или, скорее, водоросли в глубине. Единственным источником темно-багрового света был тот самый огромный экран, вделанный в стену на высоте выше человеческого роста. В этом свете Маркус различил стену, около которой лежал.

И в этой стене была дверь.

Маркус лег и попытался освободиться. С трудом удалось рассмотреть, что ноги его замотаны скотчем. Это хорошо, подумал он, значит возможно руки тоже связаны только липкой лентой.

Преодолевая отвращение он подполз к лежащему человеку, стараясь не задеть лужу крови и попытался ощупать его карманы руками замотанными за спиной. Вдруг руки его встретили большую декоративную пряжку на поясе покойного, и он начал рвать ленту о край этой пряжки. Работать пришлось долго, но в конце концов он сумел освободить руки и сразу сорвал скотч со своего лица. Разорвать скотч на ногах было уже намного проще, особенно когда он нашел связку ключей в кармане человека и просто перепилил ленту ключом.

Он поискал по карманам покойного, нашел зажигалку и зажег несколько свечей в центре зала. Слабый огонь все же был живым и Маркус жадно протянул руки, согревая над пламенем. И только потом заметил, что сферическая крышка на вазе это на самом деле череп с черными глазницами. И ваза под ним была урна с прахом. Сидящие в креслах фигуры были мумиями, промокшими от разложения и засохшими. Видимо провели годы и десятилетия на этих креслах. Единственное место, не закрытое бинтами, были глаза, и они уже зияли черными провалами. Одно кресло было пустым, и Маркус понял его предназначение.

– Тебе нравится? – спросил зловещий и торжествующий шепот с экрана, – Скажи же, что нравится. Это моя святыня, моя коллекция. Здесь я храню мои самые ценные экспонаты! Гордись, ты среди них!

Маркус не хотел это слушать, он просто весь сосредоточился на крошечных огоньках, а голос продолжал шептать, сопровождаемый багровым мерцанием:

– Вообще-то, сюда я собирался поместить твоего предшественника. Но игра случайностей вовлекла тебя в этот круг. Представляешь, если бы в тот день вашу скорую послали к кому-то другому, то ты бы теперь обнимал свою женщину… а в этом зале сидел бы кто-то другой…

Маркус молчал.

– Но это ты. Ты взял Силу, и потому теперь этот трон по праву принадлежит тебе. Тебя это радует? – голос ерничал и издевался, – Кстати… Ты уже знаешь, колдун не может умереть, пока не передал свою Силу другому. И не может жить, потому что не может жить его биологическое тело. И тогда он просто существует…

Голос уже шептал еле слышно:

– Но утешься. Однажды я приду, и тогда твоя Сила перейдет ко мне!

Он отодвинулся и закатал рукав, показав несколько шрамов чуть ниже запястья.

– Видишь?! Вот это мой первенец… Жаль, мне не удалось сохранить его целиком, только прах… Но остальные вполне! Так и твое тело… Оно останется… Вечно... В моем музее…

Вилли отошел от экрана, и было видно, что он одет в черный плащ. Он отошел еще дальше и распахнул его как крылья.

– Приготовься, – и голос отдавался эхом в глубине подземелья, – я дарю тебе Вечность!

Он расхохотался сатанинским смехом.

Маркуса начал пробирать ужас. Он взял одну из свеч и пошел к двери. Но она была надежно закрыта. Дверь была металлическая и сплошная без замка. Стук в нее отдавался глухим эхом, и было ощущение, что вверху огромная толща камня.

– Да-а-а, – прошептал Вилли неестественным шепотом, – это твоя моги-и-ила.

Ужас прополз по спине холодной змеей, выступил испариной на лбу. Хотелось кричать, но очень не хотелось этого показывать. Он просто пошел по подземелью, освещая стены слабым огоньком свечи. Заметил красный огонек камеры над экраном и второй над дверью.

А Вилли продолжал:

– Это место моя частная собственность, вдали от всех населенных пунктов... Его не знает никто… Здесь никого нет, даже крыс и мышей!.. Сюда никто не ходит, и никто… никогда… не придет…

На стенах висели портреты, некоторые крупным планом, некоторые из газет с заголовками или их фрагментами. Все они были оправлены в красивые рамки с золотой каймой и паспарту, рядом с ними висели газетные вырезки тоже в рамах, подходящих по стилю. Некрологи, сводки происшествий, криминальная хроника. Под портретами на бронзовых табличках были выгравированы имена. «Достопочтенный судья Джозеф Николас Болтон», «Фред Джозеф Болтон», «Джозайя Рустер», «Колетт Шнайдер»…

– Никто… никогда… не придет… – шептал Вилли, – Кроме меня. Я приду обязательно. Посмотреть как твои дела. Скажем через неделю или лучше две. А еще лучше месяц для гарантии. А то некоторые бывают очень живучи.

«Джон Майкл Хорсшу», читал Маркус, «Айзек Джейкоб Берг», «Лайза Хоуп Кемпбелл», «Mарсель Деври», «Патрик О’Даффи»…

– Я вернусь, когда будет уже слишком поздно, – продолжался шепот, – для какой угодно надежды... Пообщайся и познакомься со своими теперь уже вечными спутниками.

«Чак Улкис», «Феликс Баназински»… Имена и лица… Имена и лица… Маркус шел мимо этой галереи, пока не встретил лицо Кицунэ – ее студенческая фотография, когда она была еще с длинными волосами. Он вздрогнул, и отшатнулся в ужасе.

– Да-а-а, – протянул радостный тихий голос, – это она-а-а! А скоро рядом будет твой сын… И ты… А вскоре может быть и твоя дочь… И еще кое-кто… Посмотри внизу!

Маркус посмотрел вниз и увидел, что на полу тоже расставлены портреты – он сам, Жасмин, Эрик, Тали, Шмуэль и кто-то еще…

– Еще нет, – хихикал голос, – но это случится скоро! Приготовься! Я всех навещу!

– Это был ты… – спросил Маркус, – С Жасмин?

– Конечно! Я всегда сначала нахожу тех, кто знает о моем объекте интереса как можно больше. Это был грандиозный и бесподобный я-а-а-а!

Маркус в отчаянии повернулся к залу, но зал и его обитатели были безмолвны. Он бросился к двери и начал бить в нее ладонями и кулаками и кричать:

– Эй, кто-нибудь! Помогите!

И остановился, когда услышал хихиканье Вилли:

– Да, я забыл сказать! Использовать свою Силу, чтобы пообщаться с кем-то снаружи, ты не сможешь, я поставил сюда все возможные защиты, которых ты даже никогда не знал и о которых никогда уже не узнаешь, поскольку такие неучи и скептики как ты никогда не были в состоянии оказать должное уважение оккультным наукам. Потому оставь надежду всяк сюда попавший. Никакая Сила тебе здесь не поможет!

Маркус перестал долбить дверь, это было бессмысленно. Он повернулся к экрану и смотрел на огромный во весь экран нос и губы, которые шептали:

– Все эти годы никто не открыл мой тайник. Никто не вошел сюда для них, – на экране показался огромный палец и указал в направлении мумифицированных мертвецов, – А это… уже двадцать, черт возьми, восемь лет! Или девять? Не важно. Никто не войдет сюда для тебя.

Маркус остановился и задумался. Защита… Что такое защита? От кого или от чего?

– Койот… – подумал он.

И увидел зверя, который сидел рядом, и вид у него был понурый и бессильный.

Маркус попробовал выйти из тела, как он делал раньше, и понял, что не может этого сделать. Он словно был вморожен. Словно он простой человек, и никогда не летал… И еще он не мог видеть ничего вокруг, когда попытался увидеть окружающее сквозь стены. Отдаленные светящиеся силуэты скользили по периметру, но он видел их словно сквозь рифленое стекло или ледяные стены. Они безучастно проплывали мимо, и только одно пятно света стояло напротив него – вдали за ледяной стеной. Пятно напоминающее человеческий силуэт. Силуэт женщины с ребенком…

Кицунэ, понял он. Но она не могла приблизиться и стояла молча и обреченно, готовая стоять здесь вечно…

– Нет! – сказал себе Маркус, – Меня так просто не возьмешь!

Он погасил все свечи кроме одной, которую взял и пошел изучать, что еще есть в зале. Сначала он обыскал покойников. Не тех, которые сидели в креслах, а тех, которые лежали у двери. Сотовых телефонов у них не оказалось, или скорее всего их забрал Вилли, но у большого был револьвер. Пара выстрелов в дверь не принесла никаких результатов, кроме страшного грохота, отдающегося эхом в зале, и Маркус положил револьвер в карман. После некоторого колебания он снял с большого покойника куртку с дырой в спине и надел на себя, чтобы спастись от холода.

Продолжив осмотр подземелья он наконец составил картину. Это был просто большой зал с одной дверью. Одно отверстие в этом зале была черная дыра в полу видимо когда-то приготовленная для канализации. Но она была размером в несколько дюймов. Рядом были засохшие и окаменевшие остатки экскрементов, показывающие, что люди до него здесь жили какое-то время и тоже могли перемещаться. Были и отверстия вентиляции, но они были слишком высоко.

– Ты забыл посмотреть сюда-а-а! – игриво прошептал Вилли, показывая огромным пальцем вниз.

Маркус подошел посмотреть ту стену в тени под экраном и увидел большой деревянный стол, на котором стояло несколько разноцветных бутылок и большой пузатый стеклянный бокал, накрытый обломком стекла. В бокале в желтоватой жидкости плавали несколько глазных яблок с кровавыми прожилками и оборванными нервами и несколько человеческих ушей.

Маркус отшатнулся. Потом все же подошел и поставил свечу на этот стол, и протянул руку к одной из бутылок. По спине побежали мурашки и он отдернул руку.

– Да, ты угадал! – ерничал Вилли, – Это не совсем вода. Так скажем, пить ее вредно для здоровья. Но однажды наступит момент, когда ты будешь так хотеть пить, что тебе станет все равно! Впрочем, ты уже хочешь! Ты хочешь пи-и-ить… Пи-и-ить…

Да, он хотел пить. И стоял и смотрел на эти бутылки с болезненным чувством, пытаясь преодолеть позыв.

– Кстати, – шептал Вилли, – синяя бутылка это легкая и очень сладкая смерть. А вот зеленая это страшная боль, которая впрочем быстро закончится. О! Нет! Я кажется перепутал! Я не помню, которая сладкая смерть!

Он начал мелко тонко хихикать, потом продолжил:

– В прозрачной бутылке находится тяжелое быстрое забытье с последующим переходом в мир иной… а в черной… Ну в общем, ты можешь поэкспериментировать сам… О, совсем забыл! Я даже может быть оставил настоящую воду среди этой коллекции, но я не помню, в которой бутылке… Впрочем, когда тебе будет уже совсем плохо, у тебя есть еще и ствол, это самое быстрое и надежное решение всех пробле-е-м… Прямо в висок или в рот! Бум, и ты даже не почувствуешь боли! Потому что скорость пули намного выше скорости болевого импульса!

Маркус взял револьвер, вышел на середину зала и сделал выстрел в экран. Экран замигал, Маркус выстрелил еще. И экран погас совсем. Он попробовал попасть в камеру тоже, но не смог.

Когда наконец он услышал пустой щелчок, он спохватился и подумал, что может быть действительно стоило оставить один патрон…

Но все равно было уже поздно.


Вернуться в оглавление


Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 06:58 pm
Powered by Dreamwidth Studios