Apr. 20th, 2016

yeshe: (Default)

 Глава 80. Телешоу

Двейн Рейни. 27 сентября

– Включи телевизор! – тихо сказал Рейни в телефон, – Четвертый канал.

– А что там? – спросила Дубчек зевая в трубку.

Но Рейни уже слышал в трубке фоном то же самое, что шло с его телеэкрана.

– Святое дерьмо! – пробормотала она мрачно и отключилась.

На экране агент Крейг на пенсии, по-прежнему кругленький, седой и представительный, рассказывал о своем старом расследовании. Том самом. Про изувеченные трупы двух молодых людей в маленьком курортном городке на берегу океана…

Невозможно остановить интерес людей к разного рода преступлениям. И конечно святое дело – делать на этом деньги. И в ход идут разные журналистские штучки с представлением разных версий, мнений разных сторон. «Вы говорили, что вас осудили несправедливо,» скажет популярный ведущий отбывающему пожизненный срок, «Вы же хотите рассказать правду?» и тот может согласиться, не задумываясь, что он будет лишь частью шоу, что там конечно прозвучат разные версии, но в итоге произнесут и приговор, и зритель выключит телевизор с уверенностью, что посадили кого надо. Или как в данном случае – с уверенностью, что преступнику удалось успешно исчезнуть и замести следы. И он до сих пор еще ходит на свободе.

Конечно, авторы телепередачи пытались выглядеть объективными – ведь только так они могли растянуть историю на пару часов экранного времени. Сначала они в подробностях рассказали о жизни обоих молодых людей, вытащили на экран некоторых старых друзей из ЛГБТ клуба и родственников. Потом излагали обстоятельства смерти. Ранения обоих были описаны красочно и в подробностях. Конечно показывали кое-какие фото с места преступления – в основном детали, а сами тела давали с размывкой. Публика такое любит. Любит и боится. Боится и любит. Кто-то останется недоволен фотографией, а кто-то размывкой.

«Но все-таки прогресс», подумал Рейни. «Раньше толпа с восторгом смотрела, как людей на арене терзают дикие звери…»

А потом ведущий начал рассказ о преследованиях геев тех лет; вытащил на экран кого-то, кто отказался показывать лицо и рассказал про группу ультра-религиозных, в которой он состоял и которая избивала представителей нетрадиционной сексуальной ориентации, и намекал на то, что были и более экстремистски настроенные люди. Перед каждой рекламной паузой шоу обещало продолжение с великими тайнами и ужасными открытиями.

И наконец начался рассказ об Айзеке Берге. Серьезным почти трагическим тоном диктор говорил о его любви к жене и дочерям, о его бизнесе, но затем с ноткой драматизации перешел к его двойной жизни. Игра в казино, подпольные алмазы! Калейдоскоп кадров с членами мафии и судебными процессами тех лет, заголовки старых газет про нелегальный рынок драгоценностей. Материал был сочный.

И наконец началось про измены Берга. Показали воспоминания пары приятелей из клуба, причем оба очень искренне отметили, что Берг был необыкновенно добрым, мягким и отзывчивым человеком, совершенно не способным на насилие в любом виде. Однако уход от жены в ЛГБТ-общество, а потом уход оттуда к другой женщине из-за денег по мнению ведущего характеризовал Берга не с лучшей стороны. А главное, на этом фоне подавался намек на пороки еще более страшные. Был ли Берг серийным убийцей? Ведущий шоу не утверждал явно, он просто задавал вопросы. Но этого было достаточно. Драма разворачивалась на полную катушку.

– Мой отец невиновен! – сказала Лея с экрана и начала рассказывать, что расследование продолжается, что следователи работают…

И Рейни четко отметил множественное число. Но когда дальше она появлялась на экране, то упоминала только одного агента Марселя Деври, видимо журналист сообщил ей имя. Никаких других имен и новых подробностей расследования она не озвучила. Или скорее это просто не включили.

Зато дальше диктор начал рассуждать на тему странной гибели самого агента Деври. Драматизируя и растягивая шоу, разбавляя бесконечными видовыми съемками (знакомые окрестности, тот самый дом и тот самый подвал) ведущий рассуждал о том, было это ограбление, самоубийство или устранение. И даже не надо было говорить в открытую; достаточно было ставить намеки в нужных местах. И все шоу создавало впечатление, что Берг не только сбежал, но еще и убил следователя, который продолжал работать над старым случаем и может быть даже вышел на след.

Шоу закончилось в полночь, но Джину это не остановило.

– Это натуральное вредительство! – пыхтела она в трубку, – Этот придурок захотел славы!

Если бы у нее была возможность бросить трубку как на старых телефонах, то она наверное бы это сделала. Однако это было невозможно, и потому досталось столу. Когда она отключилась сразу раздался другой звонок.

– Агент Рейни? Э… Я прошу прощения… – голос вначале такой тревожный и звонкий вдруг упал и затих.

Рейни даже увидел, как Лея поднявшись от телевизора достала свой ежедневник, перелистала, нашла его визитку, приклеенную к одной из февральских страниц, набрала номер и только потом взглянула на часы.

– Ничего, я еще не сплю. И я тоже смотрел.

– О! Вы представляете! Они все перевернули с ног на голову! – воскликнула она со слезами в голосе, – Почему вы не сказали, что мой отец невиновен?!

– Потому что никто ко мне по этому поводу даже не подходил. И я только сейчас впервые узнал, что они сделали такой сюжет.

– О боже! – тихо сказала она, – О боже! Что же это?! Как же так? Я же им все рассказала про ваше расследование…

– Было бы лучше, если бы вы мне позвонили сразу, как только к вам обратились по этому вопросу.

– Да… Конечно… – прошептала она, – Но что-то же нужно сделать?!

– Боюсь, что все делать уже поздно.

– Но это надо запретить, снять с экрана!..

– Это уже показано; какой смысл сражаться сейчас? И к тому же у нас свобода слова. И поверьте я уже попадал в такие ситуации. Пост-решения на них не существует. Хорошего пост-решения. Даже если мы пригрозим судом и потребуем извинений, нам скажут про эту самую свободу слова, а потом начнут раскручивать на информацию, чтобы сделать новое шоу. И не факт, что оно будет лучше.

– Но что же делать? – в ее голосе было отчаяние.

– Жить, – вздохнул Рейни, – Расследовать дальше. И надеяться, что мы найдем настоящего убийцу. Кстати, вы не дадите координаты тех людей, которым вы давали интервью?

Несколько дней он звонил по указанному телефону, но его встречал только автоответчик. Он звонил и в телестудию, ему обещали, что передадут информацию авторам передачи, но никакого ответа он не получил.

Социальные сети отреагировали всплеском, но это была не информация, это была эмоциональная грязь. Фонтаны грязи. Не было толку и от телефонных звонков «озабоченных» граждан. Берга уже «видели» в десятке штатов от Аляски до Флориды. Даже в Мексике. Кто-то похожий или кто-то подозрительно выглядит… Многое к счастью отсеивалось еще при получении – опытные телефонные операторы уже знают, что после каждой такой передачи бывает наплыв звонков, из которых некий процент это «летающие тарелки», но остальные звонки передавали ему, и работа с ними пожирала все его время.

Однако следующая неделя принесла новый урожай, на сей раз трагический…

 

– Да, похоже это он, – сказал агент Крейг на пенсии, выпрямляясь от кровати, на которой покоилось обнаженное окровавленное мужское тело.

При жизни человеку было около пятидесяти, он был полнеющий, лысеющий, изнеженный и не привычный к тяжелой работе и гимнастическому залу. Он лежал поверх одеяла навзничь, руки чуть раскинуты в стороны. Кровь от ран на груди, животе и лице уже высохла, а под телом впиталась в ткань и почернела. Те же страшные черные глазницы, как на фотографиях в старом случае. Так же изувечено лицо.

Вокруг убитого ходила команда экспертов, обутых в пластиковые мешки, чтобы не оставлять следов. Они фотографировали, собирали отпечатки пальцев и образцы всего и вся.

Горничная отеля обнаружила тело и вызвала охрану, охрана позвонила менеджеру, тот в полицию, и поскольку в такой цепочке обязательно найдется человек, который смотрит эти передачи, кто-то позвонил и в ФБР. И не только туда, так как под окнами отеля за кордоном мигающих полицейских машин беспорядочно стояли телевизионные минивэны, толпились журналисты и зеваки. А в комнате находились мэр и шеф полиции Вашингтона, Барбара Брейди, Дебора Флетчер, шеф Ланкастер и даже замдиректора ФБР. И лишь недавно вспомнили про агентов Дубчек и Рейни. Между делом. И те только что приехали и обозревали происходящее в очень мрачном расположении духа.

Обутый в пластиковые мешки на ногах и в голубых резиновых перчатках Рейни успел сделать пару кругов по комнате протискиваясь между экспертами, начальством и мебелью, осмотрел ванную, шкафы, тумбочки, выглянул в окно, осмотрел тело, вышел в коридор, вернулся обратно и теперь стоял скептически обозревая толчею. Дубчек проделав примерно то же самое теперь стояла рядом и явно хотела всех убить.

– Да, похоже это он, – повторил агент Крейг повернулся к начальству, – Берг. В смысле его работа.

– Во-первых, Берг не убивал, – заметил Рейни.

Все вдруг повернулись к нему и впервые его заметили.

– Во-вторых, – продолжил Рейни, – кто бы ни был реальным преступником тогда, тут работал не он. Это работа подражателя.

– Молодой человек, – несколько обиженно начал Крейг, делая упор на слове «молодой» – вы только начали работать с этим делом, а я на нем уже давно. Ранения очень схожие, одежда, документы и э… те же части тела забраны в качестве сувениров…

Дубчек издала звук, похожий на рычание, но потом все же перешла на человеческий:

– О чем вы подробно рассказали всему миру несколько дней назад! Спасибо вам большое! Так что это даже не подражатели, а благодарные поклонники.

– Однако! Агент Дубчек! – воскликнула Барби, срываясь на фальцет и жалея, что послушалась шефа и вызвала их.

– Три главных различия, – перебил ее Рейни, выходя на первый план, – Вернее, три из того, что сразу бросается в глаза. Первое, раны самозащиты.

– Э… – только вякнул агент Крейг, оборачиваясь к покойному и как-то сразу теряя энтузиазм.

Шеф наклонился и поднял руку убитого. И точно – между запястьем и локтем были видны порезы, словно человек пытался закрываться руками и отбиваться, чего в старых случаях не было и близко.

Все присутствующие приблизились рассматривая, и Рейни в очередной раз удивился, насколько смерть полностью лишает достоинства: всего несколько часов назад это был живой человек, а теперь это тело, оно лежит на всеобщем обозрении перед толпой народа со всем своим лишним весом, открытыми интимными частями (впрочем кто-то прикрыл деликатное место куском голубого пакета) и страшными ранами – и ничего уже не стесняется…

– Так… он наверное уже в солидном возрасте… – вдруг нашелся Крейг, – Не смог сразу…

– О, да, конечно! – съязвил Рейни, – Если вы все еще думаете, что это Берг, то ему уже семьдесят пять!

– Второе, – мрачно продолжила Дубчек, заходя с другой стороны кровати, – кровавая баня!

Это действительно остро бросалось в глаза именно когда к несчастью появилась возможность сравнивать. И стало очевидно, что тот, кто убивал в старом случае, явно не любил кровь и не хотел ее видеть. Он наносил первый смертельный удар, а потом ждал. Ждал пока сердце перестанет биться, пока кровь перестанет пульсировать, пока не остановится совсем. Медленно она стекает вниз внутри тела, а убийца в это время медленно и осторожно раздевает жертву, и только десять, пятнадцать минут спустя он вынимает нож из тела и начинает так же медленно наносить бессмысленные ранения, стараясь при этом не разбрызгивать. И потому крови на старых местах преступления было гораздо меньше, чем можно было ожидать. Тонкие струи стекали с неподвижно лежащего обнаженного тела, и аккуратные круглые капли падали с ножа тем, где он готовил новый удар.

А в данном случае удары наносились хаотически, человек отбивался, кровь разбрызгивалась, разлеталась по комнате. На окружающих предметах можно было увидеть цепочки капель слетевших с ножа. Явно сначала это была драка. Раздевали тоже труп, но делали это неаккуратно, небрежно, потому кровь стекала из ран широкими струями и размазывалась снимаемой одеждой. После этого правда добавили еще несколько ранений, они были хорошо заметны, так как меньше кровоточили и кровь уже стекала по лежащему телу.

– Я думаю, – продолжил Рейни, – что сначала человек получил несколько ударов и только после этого умер. А в старых случаях первый удар был смертельным, остальные декорация.

– Тогда может быть вы объясните, – начал Крейг раздраженно, – почему тогда никто в соседних комнатах не слышал криков?

– Потому что, – ответила Дубчек с нарастающей яростью едва удерживаясь, чтобы не воткнуть в него сосиску пальца, – есть и третье различие! Это наличие сообщника, а скорее нескольких. Кто-то держал этого парня за шею и зажимал его рот, пока другой его резал.

– И вы можете найти его ДНК во рту покойного, – добавил Рейни, – Тот кажется его крепко укусил, может даже остались образцы кожи и тканей. Кровь на зубах убитого очень вероятно принадлежит одному из убийц. На лице и шее убитого также могли остаться отпечатки пальцев.

– Вы хотите сказать, – уточнил шеф, – что этот случай не принадлежит той старой серии?

– Нет, – ответил Рейни снимая перчатки, – Думаю, что это скорее мелкие нарко-разборки, которые пошли неправильно и зашли слишком далеко. И имея тело на руках, они вспомнили шоу и инсценировали преступление не зная мелочей.

– Почему нарко? – спросил шеф.

– Почему мелкие? – спросила мэр.

– В туалете, – ответила Джина, – на полу за бачком видна еле заметная белая пыль. Может это здесь давно, но может и относится к случаю. Мусорное ведро перевернуто и мусор рассыпан, что-то оттуда забрали. Может парень прикупил какой-то пудры, чтобы смешать с массой и отсыпать себе часть товара, и подельники это обнаружили.

– А мелкие, – сказал Рейни, – потому что у крупного бизнеса другой стиль работы. Здесь виден стиль кустарей, разрабатывающих окольные дороги.

– Понятно… – сказал шеф.

– Рейни, Дубчек, вы готовы вести этот случай? – проснулась Барби и решила изобразить начальство.

– Он не имеет к нам никакого отношения, – ответила Джина, – У нас много работы. Обычная полиция вполне справится, – добавила она глядя на шефа полиции и тот кивнул в ответ.

– И кстати, – добавил Рейни, продолжая рассматривать лицо покойного, – Похоже, убитого зовут Барри Гарроуз. В позапрошлом году он проходил свидетелем по делу Акилы Менде. Хотя с такими ранениями его трудно сразу опознать.

Возникла немая сцена, вся деятельность вокруг приостановилась, все воззрились на него в изумлении. Кроме Флетчер, которая держала в руках планшет и уже что-то набирала.

– Что? – спросил Рейни оглядывая их всех.

Заместитель директора ФБР выпрямился и спросил:

– Он проходил по вашим делам?

– Нет, я просто работаю со старыми файлами; кое-что пролетало мимо.

– И вы просто вспомнили? – спросил замдиректора скептически.

– Да, – ответил шеф Ланкастер вместо Рейни, причем в его голосе звучала нотка зависти. – Он помнит.

– Бывший адвокат, – начала Флетчер, уже найдя информацию и зачитывая фрагменты со своего планшета, – застукали с проституткой… лишился лицензии… развод… двое детей… подсел на наркотики, начал приторговывать… катался курьером по мелочи...

Она протянула шефу портрет на планшете, и начальство сгрудилось вокруг, глядя то на портрет, то на покойного. Шеф даже взял планшет и поднес ближе к изуродованному лицу покойника. А Флетчер добавила повернувшись к Крейгу:

– Так что я думаю, этот парень не гей. В качестве четвертого различия…



Вернуться в оглавление

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 07:12 am
Powered by Dreamwidth Studios