Mar. 31st, 2016

yeshe: (Default)

Глава 60. Отпуск

Двейн Рейни. Отпуск. 30 июня – 25 июля

– Я отдала ему мое тело! – воскликнула Клэр, – Мою любовь! Я готова была отдать ему мое состояние! А он мне лгал! Он так со мной обошелся! Предатель!

«Есть старость достойная», думал Рейни, глядя на обильно накрашенную старуху в розовом шелке и бриллиантах, «а есть вот это…»

Битва в кабинетах закончилась тем, что он взял наконец свой отпуск и хлопнул дверью, твердо намереваясь не появляться в отделе целый месяц. Выбросить все из головы и ни о чем не думать. Но в тот же вечер сел на телефон и после нескольких звонков адвокатам и служащим миллионерши узнал, что она в настоящее время она уже находится в Новой Зеландии, Веллингтон, на персональной яхте. Куда отправляется дальше – не известно. Когда – тоже. Может сегодня ночью, а может через месяц. А как называется яхта? Ах, «Клэр»! Да, конечно, как я не догадался?!

И он вдруг подумал, что почему бы не совместить приятное с полезным – отпуск с работой? И может быть даже позвать Лору? Романтическая поездка по Новой Зеландии – что может быть спасительнее для рассыпающихся отношений? И составив план в голове он отправился на ее «половину», но вдруг услышал за закрытой дверью комнаты ее тихое воркование по телефону и замер. Голос был приглушенный, чуть игривый и кокетливый; это был голос… начала романтических отношений. «Да, я замужем», ворковала Лора, «да, он очень важный человек… Нет, не часто… Все время занят… Да, это несколько напрягает… Ну что вы… Нет, я не такая женщина…» говорила она, тоном безотчетно показывая, что может быть и такая, только надо умело подойти…

И Двейн на цыпочках скользнул от ее двери с похолоделой спиной и жжением в желудке. Он зашел в свою комнату, лег не раздеваясь на кровать и долго смотрел в потолок. И очнулся только утром, когда Лора постучала в дверь и позвала его на завтрак.

На лице ее играл румянец, и голова явно была заполнена чем-то приятным. И когда она начала рассуждать о том, что как чудесно, что начался отпуск, и что теперь можно наконец съездить по всем родным, навестить ее и его родителей, потом повидать детей, он вдруг понял, что все его драгоценное и долгожданное свободное время теперь опять как всегда уйдет на эти бессмысленные и часто неприятные обязаловки, из которых он выползет еще более вымотанным. С одним единственным позитивным элементом – он будет счастлив вернуться на работу…

– Почему бы лучше не съездить куда-нибудь вдвоем? – внезапно спросил он со смешанными чувствами, – на Карибы, Гавайи? В Новую Зеландию? Круиз, например.

– Что ты! – воскликнула она, – Меня опять будет тошнить, и я просто измучаюсь. К тому же тур-поездки надо планировать за несколько месяцев если даже не за год! Сейчас это слишком поздно и дорого! К тому же родители нас ждут! Мы обещали!

– Мы?! Я об этом ничего не знаю, – мрачно ответил Двейн.

– Я тебе говорила! – воскликнула она, – И не говори, что ты не помнишь!

– Может быть в своем воображении. Я помню только то, что слышал и видел. И этого я действительно не помню.

– Как?! Я тебе говорила несколько раз! И ты говорил да!

– Нет, я такого не говорил. Это я точно помню.

– Говорил! Ты всегда говорил свое «мгм»! Это твой стандартный ответ на все, – ее голос уже звенел упреком.

Он смотрел на нее со смешанными чувствами и даже не знал, что ответить. Может быть она и права, может она и говорила, но он похоже давно уже научился отключаться.

– Мое «мгм», – ответил он терпеливо, – обычно означает, что да, я слышал, что ты издаешь какие-то звуки и ждешь от меня какой-то реакции. Я ее озвучиваю, эту реакцию. Думать, что это согласие повидать твою маму… – он хотел сказать «глупо», но решил смягчить, – не совсем правильно.

– Издаю звуки? Я что, мартышка? – воскликнула Лора, – К тому же моя мама тебя любит и желает тебе только добра! Она за тебя молится все время!

– Передай ей спасибо, – ответил Двейн по-прежнему терпеливо и мягко, – Но все же мне нужен отдых, море и солнце. Я устал. Банально устал.

– Но… Как же?!

– Последний раз я по-настоящему отдыхал лет десять назад, ты помнишь…

– Да, но зато я измучилась в тот отпуск!

– У тебя есть все время после отпуска! Все одиннадцать месяцев! Да и все эти годы я надеюсь ты не переутомлялась.

– То есть ты говоришь, что я бездельница?! И зная, что для меня это мучение, ты…

Рейни уже понял, что беседа вошла в пике и летит прямиком в землю. Возникло чувство, что он беседует с Барби.

– То есть ты не хочешь ехать со мной? – спросил он тихо.

Она замолчала, прямая как линейка, поджав губы и стараясь «выдавить» его согласие. Но у него уже было достаточно запала, чтобы спорить даже с Барби, и неожиданно для самого себя он сказал:

– Тогда поеду один.

– Что? – в ее тоне было потрясение, – Как один?

– Мне нужен отдых, я же тебе сказал.

Она не знала, что ответить, но в конце концов схватилась за старый аргумент.

– Ты опять начнешь пить, и это плохо кончится. Ты никак не понимаешь, что мое присутствие это твое спасение! Тебе нужно быть под контро…

– Мой отпуск, мне и решать, – перебил он.

– Твое дело, – сказала она намечая слезы в голосе, – Только я тебя предупредила!

И удалилась. Наверное плакать.

Он ушел к себе, открыл компьютер, пролистал серию разных туристических сайтов, продающих путевки в Новую Зеландию, все еще разыскивая парные и обнаружив, что цены действительно космические, как вдруг увидел «горящую путевку», одно место на четыре недели, по смешной для такого региона цене, но очень срочно и без права сдать билет обратно.

Несколько секунд он еще сидел в нерешительности, пока не услышал, как каблучки Лоры процокали к двери, как открылась и захлопнулась дверь. Громко, чтобы он слышал. Тогда он вдруг вдохнул, подумал «какого черта?!», отключил все мысли и наконец нажал кнопку. Запрос улетел, деньги ушли с карты, и возврату не подлежали. И послезавтра он вылетал в Новую Зеландию…

 

Клэр действительно была там, в Веллингтоне. В первый же день приехав из аэропорта еще с головной болью и головокружением от очень долгого перелета с пересадками и смены часовых поясов, он снял машину, бросил вещи в своем крошечном дешевом отеле и не успев разглядеть никаких экзотических красот поехал в бухту, где сразу направился в самый дорогой отель. Она была там. Он попросил метрдотеля, представил рекомендации от адвоката Клер, вежливо поуговаривал, не особенно надеясь, добился обещания, что ей (или хотя бы ее секретарю) передадут его запрос, и ушел спать. Вечером его разбудил звонок секретаря. Клэр его будет ждать завтра утром в десять тридцать.

 

Номер был роскошный и необъятный с огромным балконом и видом на бухту, зеленые горы вокруг и безбрежное безмятежное отпускное небо. Паруса и чайки скользили по синему сверкающему пространству, и вид был просто сказочный.

– Предатель! Просто предатель! – восклицала Клэр, гневно расхаживая из одного угла балкона в другой, – Я столько была готова для него сделать! А он!

Рядом по стойке смирно и все в белом стояли ее личный адвокат, пухленький с вороватыми глазками, ее секретарша, элегантная брюнетка с большим бюстом, и личная медсестра, седая мисс элегантность. Персональный андроид тоже был тут и тоже в белом облегающем без рукавов, чтобы были видны бицепсы, и он единственный позволял себе развалиться на шезлонге. Глаза его не замутненные интеллектом однако следовали за Клэр, а на лице застыло выражение, какое можно увидеть у хорошо дрессированных домашних собачек.

Через несколько минут наблюдения за этой командой Рейни уже предположил, что медсестра ворует по-мелкому, адвокат по-крупному, а секретарша спит с мужем, тщетно надеясь занять место мадам, когда та отчалит в иные миры. Ну что ж, как говорится, се ля ви, и это не мои проблемы.

Его проблемы были в том, что Клэр действительно ничего не помнила. Да, она была на некоторых судебных заседаниях, и помогла собрать часть средств на залог, потому что тогда еще не хотела верить, что он ей изменял – представьте себе – с мужчиной! Но когда тот сбежал, все стало очевидно! Нет, она не нанимала следователей. Зачем ей это нужно?! Он ей все объяснил своим побегом! Невиновен?! Чушь! Виновен как сама преисподняя! Убийца, предатель, изменник и обманщик! Нет, она не видела никакой женщины и никаких других посетителей, и зачем они ей все нужны?! Да, конечно, был специальный поверенный в делах, который посещал… Да, добрейшая душа, он ее предупреждал… Сама преданность! Увы скончался! Нет, никаких документов! И зачем ей это нужно?! Деньги уже не вернуть, и она заплатила за науку!

– Мама, не волнуйся, тебе вредно! – муж оказывается умел разговаривать.

– Дорогой, не мешай! Я должна! Я так долго ждала этого момента! Я пригрела убийцу на своей груди! Ты понимаешь?! Мне надо высказаться, надо облегчить мою душу!

И она занималась этим около часа.

Это было все. И за этим он приехал черт знает откуда и черт знает куда! Ну по крайней мере можно сказать, что они потрясли этот камень или перевернули это дерево…

Выйдя оттуда Рейни стоял на берегу сверкающей и невероятно красивой бухты и мечтал только об одном – хорошо напиться. Это было как гипноз – Лора с ее утверждением. Как будто все ее и его родственники сгрудились вокруг, показывают на него пальцами и ждут от него этого самого действия, которое ему и самому теперь очень хотелось совершить. И они скажут, что да, мы так и знали! Он потряс головой, и понял, что если не дай бог он начнет, то не остановится до самого конца.

И вдруг вдохнул запах и увидел наконец море. Бухту, яхты, чаек… И подумал – это что, на самом деле? Месяц свободы и этой красоты?

– Ты только не говори, – сказал ему внутренний собеседник голосом Карла, что ты не собирался наконец попробовать! Может наконец начать осуществлять мечты?

– И правда, – ответил он ему уже своим голосом, – И правда, какого черта?!

Неужели он опять будет весь год (еще один!) сидеть и смотреть на плакат с парусом? И мысленно показал Лоре, отцу и им всем палец и послал их подальше. И пошел узнавать, где и как можно взять яхту напрокат. С инструктором, который будет учить ею управлять.

 

Райан был тощий сожженный солнцем оззи с почти белыми волосами и жидкой бородкой. В фирме Двейн потребовал кого-то, кто не будет пить алкоголь и даже пиво, и ему вызвали Райана. Первую неделю он тренировал и натаскивал Рейни до полного изнеможения, и усилия его наконец увенчались успехом: вскоре Двейн уже боролся с парусом и ветром в одиночку, а его «капитан» только подстраховывал. Они вставали до восхода и уходили в бухту, оттуда в океан, и паруса становились крыльями, и было ощущение полета. А ночью засыпая он видел перед глазами зеленые волны.

Иногда они причаливали к островам, и Двейн поднимался в горы, а его капитан оставался на яхте, где садился в тени в позе лотоса, и мог так сидеть часами. Иногда они целый день пропадали в открытом море, или Райан показывал ему красивейшие уголки островов, протоки и бухты. Пейзажи были фантастические. От запаха моря и красок можно было сойти с ума.

Наверное это был самый счастливый отпуск в его жизни. Все это время он проходил в старых парусиновых шортах лишь изредка надевая майку. Он оброс густыми кудрями, хотя бриться все же не перестал, так как боялся загореть только на верхнюю половину лица. И теперь он весь был похож на обугленную головешку. И даже наконец всерьез задумался, а не переехать ли куда-то она побережье, где можно найти работу поспокойнее и возможность ходить в море. Легко ли найти работу в Новой Зеландии? И сколько вообще стоит парусная яхта?

Свой телефон сгоряча Рейни бросил дома, правда вскоре остро пожалел. Он вдруг испугался, что что-то может случиться, а он будет не в курсе. Но в отеле был интернет, и он снова прибег к «помощи» мистера Пуна. Несколько лет назад, когда Ашок был в старших классах, Рейни придумал себе персонаж – подростка по имени Джимми Пун. Мальчик с таким именем был ненадолго одноклассником Ашока, но переехал. Год спустя на это имя Рейни сделал фейсбук-страничку с фотографией пухлого некрасивого юноши-китайца в очках и «зафрендил» Ашока. Ашок ответил ему тем же, потом после пары шуток и «лайков» его «зафрендила» Ума, а потом и Лора, которая набивалась в друзья всем одноклассникам и однокурсникам их детей. Рейни с одной стороны было стыдно, что он подсматривает за ними, но это было лучше, чем мучиться от неизвестности. И теперь у него был доступ к их последним известиям. В основном это были автомобильные мечты Ашока и «няшные» и «кавайные» покемоны Умы. Он содрогнулся увидев ее последнее селфи. Целиком ее татуировки к счастью не было видно, но из-под выреза футболки виднелось какое-то изображение, обвивающее шею словно ожерельем. Он потратил несколько минут, пытаясь представить, что это за тварь – то ли змея, то ли рептилия… А может хвост дракона? И конечно она опять надругалась над своими волосами…

«Да», подумал Рейни, «чем меньше знаешь о детях, тем как-то спокойнее…»

У Лоры появился новый любимый пастор Джерри. Его изречения и обсуждения оных с подругами, так же как их размышления о духовном пути составляли большую часть ее ленты. А также обмен рецептами, картинками из ресторанов, селфи с подружками. В общем то, от чего он был счастлив уехать…

За неделю до конца отпуска Рейни решил осмотреть и сам город, который тянулся вокруг бухты и был полон зелени, ресторанчиков в садах, сувенирных магазинов и маленьких выставочных залов, да и сами окраинные прибрежные улочки и аллеи под спутанными ветвями в свисающих гирляндах экзотических цветов были живописны как в сказке. Среди разных сервисов типа массажа, маникюра и педикюра, можно было найти и экстрасенсов и предсказателей, и продавцов кристаллов и амулетов. Один такой «сервис» вдруг заставил его остановиться. «Ольга Брэгг», гласила красивая белая табличка, буквы сияли золотом. «Экстрасенс. Русские традиционные техники. Предсказание, очищение, снятие проклятия и дурного глаза» и что-то там еще.

Ну да, да, это просто распространенное имя. Кажется даже самое распространенное у них, как Джейн у нас. И русских сейчас много и в штатах, и в Австралии, и везде. Как и китайцев… Но что такое «русские техники»?

«Ну зачем тебе это?» спросил его внутренний собеседник голосом Бека.

«Интересно», ответил он и открыл дверь.

Зазвенел колокольчик, и он вошел в приятный полумрак, прохладу и запах курений. По стенам висели иконы с лампадами. В крошечной комнате стояли стол и два кресла – старинные, почерневшего дерева. На столе горели свечи, лежал прейскурант, а в деревянной резной коробочке карты Таро. Внутренние комнаты скрывал занавес с изображением солнца.

На звон колокольчика вошла хозяйка – полнеющая женщина лет сорока, одетая в цветастый африканского покроя и орнамента фиолетово-красный балахон; золотистый платок вокруг головы скрывал ее волосы, которые скорее всего были светлые, как и ее брови и ресницы. Запястья как полагается в браслетах-четках, пальцы в кольцах с большими камнями. Она была далеко не такая красивая, как та Ольга, нос пуговкой, пухлые щеки в веснушках, небольшие светлые глаза, но в целом она создавала приятное впечатление.

– Чем я могу быть вам полезна? – спросила она чуть скептическим взглядом оценивая посетителя и приглашая его за стол.

Акцент был сильно заметен, но было ощущение, что он скорее показной.

– Это какое направление христианства? – Рейни показал на иконы.

– Вы называете «ортодоксальное», – ответила она, – мы называем «православие».

– Русское?

– Да.

– А разве здесь есть русская церковь?

– Нет, но есть греческая. Они очень похожи. Мы обычно посещаем ее.

– «Мы» это кто? – спросил Рейни.

– Мы, те, кто приехал из России, – ответила она, – или бывших республик и говорит по-русски. И считает себя христианами.

– А, понятно. А кто не считает?

– Те обычно ходят в синагогу или мечеть, – улыбнулась она, – Без поддержки трудно выжить, люди стараются найти коммьюнити.

– А вы давно здесь живете?

– Порядком.

– Как вам удалось выбраться?

– Чудом, – ответила она.

И словно она увидела в его глазах что-то большее, чем праздный интерес, словно между ними возникла некая ниточка искренности; потом помолчала и добавила:

– Замужество, переезд, домашнее насилие, суд, развод. Банальная история,

Голос ее звучал спокойно, словно она давно все пережила.

– Простите, – сказал Двейн, чувствуя себя неловко. И чтобы сменить тему добавил, – Я считал, что в Советском Союзе людей воспитывали атеистами.

– И вы думаете, что все такими и выросли? – она рассмеялась, – Во всех тоталитарных режимах люди живут двойной жизнью, одно они делают на людях, другое на кухне. Я знаю многих, кто начал ходить в церковь задолго до крушения Союза. А потом перестали ходить, когда эту церковь разрешили. Чем больше запрещают, тем больше у людей тяга к этому. К религии в том числе.

– Понятно. И чем больше заставляют…

– Вы правильно понимаете, – улыбнулась она.

– А что такое народные техники? – спросил он.

– То, что выработалось в народе за века. Заговоры, обряды… Хотите попробовать?

Он пожал плечами.

– Погадать? Приворожить? – спросила она улыбаясь.

– Не уверен... Мне хотелось бы просто задать несколько вопросов…

– Если вы заплатите за мое время, – ответила чуть разочарованно.

Рейни был готов заплатить. Разумную сумму.

– Так что вас интересует? – спросила она скептически.

– Скажите, можно ли нагадать или заказать, – он смутился и замялся, – чтобы кто-то погиб… но чтобы при этом выглядело как случайность?

– Я этим не занимаюсь, – ответила она тихо, но сурово.

– Нет, вы не поняли! – смутился Рейни, – Я спрашиваю теоретически.

– Это зависит, – ответила она тревожно и добавила, – зачем это вам?

И Рейни сам не зная почему вдруг сказал правду.

– Я сыщик. И расследую странное дело, которое трудно объяснить… В котором происходят… э… странные вещи, – он вздохнул, не зная как продолжить, – слишком большое везение. Или наоборот невезение.

– Понятно, – сказала она, – И вы не верите, что это просто случай?

Он замолчал, не зная, что ответить. Потом все же нашелся:

– Статистика. По статистике это не может случиться… Нет, впрочем, скорее не верю. Но не знаю как объяснить. Потому просто… теоретически…

– Да, я понимаю, – ответила она задумчиво и надолго замолчала.

Однако наконец собралась с мыслями и продолжила чуть улыбаясь, и Рейни видел, что она говорит очень искренне:

– Вы знаете, таких как я называют экстрасенсами, ворожеями и так далее… Но по сравнению с тем, что вы сказали, мой уровень просто детский. Курортные предсказания… Нет, я не владею такими методами, упаси бог, – она перекрестилась справа налево и улыбка ушла с ее лица, – Но знаю, что это в принципе возможно. Заказать несчастье. Навести болезнь. Человек может умереть быстро в течение скажем полугода…

– То есть убийство, которое не отследить, – подытожил Рейни.

– Да, – она покивала головой в задумчивости, – Но для этого нужна большая… сила. Я не знаю, как это назвать. У меня такой нет. И когда это делаешь, важно понимать, что последствия… будут ужасны.

– Для кого?

– Для того, кто делает такой наговор.

Она смотрела куда-то вдаль и вглубь себя и вдруг очень серьезным тоном добавила:

– Есть закон. И он не как уголовный кодекс, который действует только если преступник пойман. Этот закон действует в любом случае. Если совершил зло, то наказание неизбежно.

– Как карма? – спросил Рейни чуть улыбаясь.

– Почему «как»? – спросила она, – Просто карма. Хотя у нас это так не называют.

– А как?

– Возмездие, – она пожала плечами, – Вы знаете, я выросла в деревне. Даже при том, что религию тогда практически выкорчевали с церквями вместе, но подпольно люди все равно и ворожили, и колдовали. Чаще во зло. Они думали, что все им сойдет с рук… Оно не сходит. Все они плохо заканчивали.

Они помолчали, и вдруг она сказала:

– Вы знаете, если вам приходится расследовать такое дело… Я вам просто рекомендую… Давайте я все же сделаю одну процедуру. Бесплатно. Просто очищение.. От дурного влияния или действия. Для защиты. Я редко это практикую. Мне бабушка передала. Ее называли в деревне святой, она умела исцелять… Я не очень. Но это я заметила помогает.

Она помолчала уже не зная, что сказать. И добавила:

– И легче будет думать. И вы сами узнаете, – она улыбнулась, – какие они, эти техники.

– Хорошо, – сказал он сам не зная почему.

Насколько же легче быть собой в чужой далекой стране, где тебя никто не знает. Можно заниматься любыми глупостями!

Это был странный процесс. Сначала она зажгла свечи и долго молилась по-русски перед иконами, постоянно сопровождая молитву поклонами и крестным знамением, потом взяла яйцо, и повторяя какие-то слова начала обкатывать его всего этим яйцом с головы до ног, начиная кругами обходить его макушку, спускаясь на лоб и затылок, и все ниже и ниже. Сначала он не почувствовал ничего кроме смущения и стыда, что он занимается таким идиотизмом, но потом вдруг его стали охватывать совсем иные ощущения. Было чувство, что с него снимают кожу. Ну может быть не кожу, но скорее паутину, которая наросла на его теле за многие годы. Какую-то грязь, которая въелась в тело, и теперь с трудом сходила с него, наматываемая на этот клубок протоплазмы. Как будто какие-то тончайшие, но длинные корни проросли внутрь его тела, а теперь их вытягивали и отрывали. Это было мучительно, хоть физически не больно; это чувство было подобно ломоте, и время от времени по затылку, плечам и спине шли мурашки. И в то же время эта процедура приносила странное облегчение. Ощущения поглотили его полностью, и он уже перестал испытывать стыд и неловкость.

Когда наконец она обошла все его тело, она разбила яйцо и вылила его содержимое в стоящий на столе стакан с водой. Желток упал вниз сплющенной сферой, а белок растекся внутри воды белесыми нитями и комками и чуть подрагивая застыл, создав причудливые зыбкие фигуры. Ольга стала разглядывать содержимое. Вид у нее был озабоченный и серьезный.

– Я думаю, не имеет смысла говорить, что вы в серьезной опасности. Вы это и так знаете, – сказала она. – И эта ваша поездка… она не случайная. Вас увели вдаль… от чего-то важного…

Она посмотрела на него внимательно добавила:

– Но вы слишком скептик, чтобы придавать этому большое значение. Вам рассказать, что я вижу?

– Не надо, – сказал Двейн, – Это будет как пятна Роршаха. То, что видит ваше подсознание. И конечно это будут те общие слова, которые подходят любой ситуации. И да, я скептик, иначе мог бы принять все за чистую монету.

– Как вам угодно. Хотя иногда полезно послушать подсознание…

Она замолчала, все еще думая что-то ему сказать. Однако в конце концов отказалась от этой мысли и просто добавила:

– Все же я вам настоятельно рекомендую пройти эту процедуру еще два раза. Сможете прийти завтра и послезавтра? Так надо.

Двейн хотел улыбнуться и вежливо отказаться и собрался встать, но она остановила:

– Подождите, подождите, я еще не закончила. Мы сейчас открыли все раны, это как кожу снять. Теперь надо все это закрыть!

Он улыбнулся и сел. Играть так до конца.

Она взяла большой нож старинного вида, и начала прикладывать его плоской стороной к каждой части его тела вдоль и поперек как бы крестя и снова что-то наговаривала…

В эту ночь впервые за много месяцев, а то и лет, глядя в ночной потолок и почти засыпая он вдруг почувствовал, как его живот провалился внутрь, словно упал на позвоночник, расслабился с такой невероятной и непривычной свободой, словно его мяли несколько массажистов. Нет, впрочем, даже массаж не приносил такого результата. Это было сказочное чувство покоя и защищенности, каких он не испытывал с тех самых пор… когда была жива мать.

Он пришел и на следующий день, и на следующий. Когда она закончила последнюю процедуру он заплатил, хоть она и пыталась отказаться. А на прощанье она несколько озабоченно сказала:

– Вы можете мне не поверить, но… я видела сон, – она сделала паузу, – Я бы порекомендовала вам вернуться домой как можно скорее.

– Что случилось?

– Не знаю. Может и ничего, – ответила она, – Это просто чувство. Но все же…

Он вышел он нее со сложными ощущениями. И действительно не знал, что ему делать – остаться ли еще на несколько дней или вдруг ни с того ни с сего бросаться обратно. Появившаяся и нарастающая тревога сделали свое дело.

Он шел по зеленой улочке, пока странные звуки вдали не привлекли его внимание. Он обнаружил, что улица раздвинулась и превратилась в пустырь, центром которого был школьный стадион, огороженный сетчатым металлическим забором. На стадионе были две футбольные команды, а на невысоких деревянных помостах вокруг поля собрались родственники и болельщики. Команды, одетые вполне цивилизованно, одна в черно-белом, другая в красно-желтом, стояли на поле друг напротив друга и по очереди исполняли ритуал хака. Среди них было и несколько менее одетых людей, которые к тому же были украшены ожерельями и боевой раскраской маори. Некоторые держали в руках копья. Они ритмично топали чуть присев и били себя кулаками в грудь, хором вскрикивали, надували щеки и высовывали языки. Их лица и гримасы были страшноватыми, но в то же время танец этот наполнял какой-то странной дикой мощью, заряжал энергией, отдавался внутри, и Двейн обнаружил, что сам почти притопывает в ритм, а руки невольно сжимаются словно на рукоятке копья. Он вспомнил Дургу, которая тоже отгоняла демонов высунутым языком. Он смотрел этот танец, который все длился и длился, и словно просыпался от какого-то дурмана.

«И действительно, что я тут делаю?» вдруг осознал он. «Торопился, настаивал, что все это срочно, что на свободе находится преступник, который убил несколько человек, включая девочек, которые только-только начинали жить, строили планы, хотели растить детей… И сбежал! Как меня сюда занесло?..» Действительно, словно чья-то посторонняя воля забросила его сюда подальше от… От чего? Что происходит?

Он знал, что он не настолько скептик, как ему бы хотелось, и слова Ольги сделали свою работу. И к тому времени как танец закончился и команды начали игру, он понял, что больше не может провести на этих благословенных островах ни одного дня. Ни одного лишнего часа.

Он распрощался с Райаном, расплатился с отелем и уехал в аэропорт, где ему без возражений перебили билет. Отпуск, его странный и неожиданный отпуск наконец закончился.

 

Вернуться в оглавление


 

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 05:48 am
Powered by Dreamwidth Studios