Mar. 29th, 2016

yeshe: (Default)

Глава 58. Имя

Маркус Левин. 2 июля

– О! Какая приятная неожиданная встреча! – сказал знакомый ехидный голос, – Похоже мы где-то уже виделись!

Маркус обернулся. В ушах зазвенел знакомый тревожный писк.

– И похоже это тот самый! Спаситель! О, прошу прощения, спасатель! – незнакомец паясничал, – Из команды как их там? Чип и Дейл?

И он стал напевать песенку из мультфильма. На сей раз незнакомец был в серой майке без картинки с одной надписью «Создаю проблемы из материала заказчика». Все остальное, включая темные очки было то же самое, не смотря на то, что вокруг стояла ночная тьма. Парковка около станции была пустынной, машин было мало.

– Что тебе надо? – устало спросил Маркус.

– Как что? Познакомиться. Пообщаться. Нам с тобой предстоит некая важная сделка, так что выбора нет, придется нам начинать общение.

– Выбор всегда есть, – сказал Маркус подходя к своей машине и нажимая кнопку брелока, – И никаких сделок у нас не будет.

– Ну почему же? А вдруг я предложу что-то интересное?

– Не важно, что предложишь ты, у меня все равно ничего нет.

– Есть.

– Что? Душа? – криво усмехнулся Маркус, – я не христианин, потому не продается.

– Душа?! – незнакомец расхохотался, – Душа?! – Он смеялся уже взвизгивая от восторга и хлопая в ладоши, – Твоя душа! Вот это точно последнее, что мне надо! Можешь ее оставить себе!

Мимо прошел Джастин, помахав рукой и попрощавшись. Маркус удивился, что он даже не обратил внимания на незнакомца, словно и не заметил вовсе. Впрочем, день был не просто трудный, а очень трудный; авария с тяжелыми ранениями и одним погибшим, пожар, два сердечных приступа, стрельба с тремя ранеными… И теперь Маркус стоял на ночной парковке около своей машины, и у него не было сил на странных незнакомцев с непонятными намерениями.

– Маркус Левин, это написано на твоей униформе, – сказал тот паясничая, – А меня зовут Желание и Надежда! Уилл и Хоуп. Очень приятно. Можно просто Вилли.

Маркус промолчал, открывая дверь своей машины и закидывая сумку внутрь.

– Это невежливо! – воскликнул тот наигранно.

– И не должно быть, – подумал Маркус, но ничего не сказал.

– Ты не знаешь, что должно быть, – ответил тот так же в мыслях, и его голос шелестел где-то под черепом металлическим звоном.

– И не хочу. Я уже знаю.

– Но ты знаешь не все!

– Все равно не хочу. Оставь меня в покое.

– Она тебе не скажет. А я могу! – не успокаивался незнакомец.

Маркус сел внутрь, захлопнул дверь и завел мотор. Но все еще слышал голос Вилли.

– Кстати, не забудь спросить своего дядю, у них вот-вот образуется вакансия! Как раз для тебя! Это мой тебе подарок!

– Мне не надо подарков! – подумал Маркус и выехал с парковки.

Незнакомец за ним не последовал.

 

Да, он хотел устроиться в госпиталь. Давно. И несколько последних дней встречаясь с Яковом в госпитале уже открывал рот, чтобы спросить, не поможет ли он ему? Хоть с понижением зарплаты, хоть на полставки. Но что-то останавливало. Странное чувство, похожее на ощущение опасности. Но каждый раз возвращаясь домой он говорил себе, что завтра точно спросит. И снова медлил.

И еще он мучился тем, что все еще хотел помочь Габриелю. Даже при том, что их дружба так внезапно закончилась, он вдруг понял, что ищет другу всевозможные оправдания, пытаясь обвинить в разрушении отношений скорее себя самого. И переживал, что теперь Габриелю наверное нужны деньги на адвоката и все такое. И как все печально получилось с Жасмин… Он вспомнил, какой удивительной, умной и красивой казалась она ему самому тогда! Словно это была не просто девушка, а собрание всех достоинств! Конечно он был влюблен, но все же… И вот в одно мгновение все это очарование разрушено. Придумать такой повод, вызвать полицию, чтобы потом можно было манипулировать… А потом все это отразится на ребенке! Почему люди бывают так безжалостны к детям?!

Маркус вспомнил, как много лет назад они сошлись с Габриелем в школе и стали неразлучны. Маркус был слабым и болезненным, над ним часто смеялись и даже издевались, но однажды Габриель загородил его собой – и обидчик получил хорошую затрещину. И с тех пор обидчиков становилось все меньше и меньше.

Маркус помогал ему делать домашние задания, и мог терпеливо объяснять по много раз, и успеваемость Габриеля резко пошла вверх. И если раньше он мог мечтать только о спортивной карьере, то под влиянием Маркуса у него появилась другая мечта…

Маркус вспомнил, как тяжело и тоскливо ему было расставаться когда они переезжали, как он пришел в новую школу и все проблемы, что раньше заслонил собой Габриель, начались снова. И он уже не смог выдержать…

И когда после того сумасшедшего года он вернулся, сломанный и потерянный, то только помощь друга вытянула его обратно. Словно он разделил свою мечту с Габриелем и потерял свою часть. И выжил только потому, что тот берег эту мечту до его возвращения.

Это было странно объяснить, но потеря Габриеля для него была чем-то большим, чем даже потеря Тали.

 

Ночью Кицунэ легла к нему на плечо, обняла и поймала его мысли.

– Тебе его не хватает…

– М-м… – ответил он неопределенно, но скорее утвердительно.

С Кицунэ не имело смысла притворяться.

– А ему не хватает тебя, – сказала она.

Маркус пожал плечами поглаживая ее волосы и плечо:

– Дверь открывается в обе стороны. Он ушел. Он может вернуться. Если не хватает.

– Он причинил тебе много боли. Просто муки совести. Чувство вины. Он боится даже подходить близко.

– Да, пожалуй. Но ты же понимаешь, – Маркус поцеловал ее лоб, – Что я могу сделать? Сказать «давай дружить опять»? Это уже непросто.

Они помолчали, слушая урчание старого дома и звонкое вечное тиканье часов в гостиной. Пробило четверть какого-то ночного часа. И вдруг не понимая почему, Маркус начал ей рассказывать. Про их первые встречи, про то, как Габриель защищал его от насмешников, делился едой, как они вместе сбегали с уроков и путешествовали на аэродром, в зоопарк, в заповедник, как бегали на пожарную станцию. Всегда вместе! Как мечтали, как наметили первые настоящие планы по воплощению мечты в жизнь.

– Нет, не то… – вдруг сказала Кицунэ, – Это конечно важно, но есть что-то еще.

Маркус надолго замолчал. И Кицунэ продолжила.

– Ты чувствовал себя чужим в своей семье… Что-то связано с этим…

– Да. Наверное.

– Но это ты сам себе назначил. Ты хотел себя чувствовать отверженным. Чтобы просто быть сильным. Чтобы выжить. Это защитная реакция. А сейчас… Очень трудно сказать себе, что тебя любили, потому что уже почти никого не осталось. И от этого больнее.

– Любили… Я знаю. Умом знаю, но не могу… Не могу почувствовать.

– Не можешь или не хочешь? Боишься?

Маркус надолго задумался.

– Наверное боюсь. Все страшно, когда безнадежно упущено время, и никого уже нет в живых.

– Михаэль есть. Но ты выбрал Габриеля, чтобы он был твоей семьей.

На сей раз Маркус прочно замолчал. И Кицунэ продолжила.

– Или ты выбрал его, чтобы он был тобой?

– Как?! Я не понял…

– Высокий, красивый, сильный, уверенный в себе… Все, чего ты думал нет в тебе. Ты даже безропотно расстался со своей девушкой… Почти безропотно… Потому что она ушла к нему, выбрала лучшего «тебя».

– Я не понял… – повторил Маркус.

– Да, – ответила Кицунэ, почувствовав, – И его зовут Габриель…

Он вздохнул и закрыл глаза.

– Да… Я не пойму, почему мне это важно, но… В моей семье всегда называли мужчин по имени… – Он смутился и улыбнулся, – это просто традиция. По имени архангелов. Михаель, Гавриель, Уриель, Рафаель. И так далее. Все: отец, дед, прадед…

– А эти имена… Они что-то значат?

– Да. Михаэль, например, это доброта и сострадание.

– Как Будда Авалокитешвара?

– Не знаю… Я не разбираюсь в этом.

– А Рафаэль? Разве это не итальянское имя?

– Нет. Еврейское. Оно означает целитель.

– Вот как? – Кицунэ приподнялась на локте, – Как Будда Медицины? А Уриель?

– Свет. Мудрость.

– Манджушри… А Гавриель?

– Сила, воля, защита… Закон…

– Закон? – сказала Кицунэ тихо, – Амитаба. Как все похоже!

Они помолчали какое-то время, и Маркус снова заговорил.

– Моего отца звали Михаэль, моего брата тоже. Мой дед Ури, мой прадед Рафи. А я… Маркус…

– Так хотела твоя мама.

– Да… знаю… – сказал он с нотой неудовлетворения, – я знаю, но все же… Я правда не пойму, почему это важно… Было важно…

– То есть Габриель это словно твое имя… Часть тебя. Вернее просто ты.

Он не ответил, а Кицунэ помолчала и вдруг сказала:

– Знаешь, я как-то подумала, что мы иногда выбираем друзей и любимых, чтобы быть ими. Чтобы чувствовать себя ими. Мы смотрим в зеркало пару раз в день, но на своих близких мы смотрим все время. Мы забываем свое лицо, но видим их. Ощущаем как свое собственное. Мы ими становимся, повторяем их слова и выражения лица… Думаем, что они скажут нам в ответ. Как бы сочиняем, стараемся предугадать их мысли, – Она помолчала и добавила, – И ты просто выбрал его… Ты смотришь в него как в зеркало, и думаешь… чувствуешь, что это ты…

– Ну знаешь… – сказал Маркус в смятении, но с каждым следующим моментом понимая ее правоту, – Ну знаешь…

А она вдруг села на кровати слушая пространство, подняв руку и прося тишины.

– Габриель… – вдруг сказала она, – Это твое имя.

– Что?!

– Тихо…

Она прикоснулась пальцем к губам, потом встала и пошла в гостиную, подсвеченную фонарями улицы. Она была одета как всегда в футболку Маркуса, и босые ноги ступали почти неслышно. Постояла в центре, оглядываясь. Из полутьмы со стен смотрели старинные фотографии и часы мирно тикали в вечности, а из комнаты Шмуэля доносилось мерное сопение старика. Кицунэ медленно поворачивалась, глядя то на один портрет, то на другой, и наконец подошла к фотографии, с которой на них смотрела семья Маркуса только без него самого.

Она хотела забраться на стул, но Маркус не позволил.

– Зачем? – спросил он.

– Сними, – ответила она, – надо.

Он достал раму со стены, и они ушли в свою комнату и зажгли настольную лампу. Кицунэ перевернула раму, и попробовала отогнуть скрепки, которые держали тыльную сторону.

– Зачем? – снова спросил Маркус.

– Надо, – повторила она.

И он послушно раскрепил и снял заднюю картонку.

Между этой картонкой и тыльной стороной фотографии они обнаружили два листка бумаги. Он перевернул один.

Сертификат, тот самый, который безнадежно искали много лет назад. О его, Маркуса, рождении. Восьмого февраля. Маркус Гавриель Левин.

– Что? – спросил он изумленно, – Что?

Он сидел и смотрел на бумагу потрясенно.

– Как? Как это может быть?

А Кицунэ в это время перевернула другой документ, прочитала и показала ему. Но он сначала не хотел смотреть, вернее не мог оторвать глаз от своего имени. И лишь время или может вечность спустя, увидел.

Это был сертификат о смерти. Его мать, Софи Левин, скончалась 18 февраля того же года.

Он сидел за столом, положив одну ладонь на одну бумагу, а другую на вторую, и только переводил потрясенный взгляд с одного документа на другой, все еще не в силах поверить.

– Видишь, – сказала Кицунэ, прижимаясь к нему тихо улыбаясь, – Я тебе говорила! Она тебя видела. Она тебя держала в руках…

– Как это возможно?... Почему здесь?… – тихо спросил он.

Но уже и сам видел, как его отец печально кладет документы за раму и вешает на стену в том старом доме, как потом в спешке и сборах часть вещей сложили в коробки, как несколько коробок отнесли к Шмуэлю и попросили подержать их пока, временно, до того как… И как однажды много лет спустя тот пытался понять, что за коробки в его подвале, нашел несколько фотографий и повесил на стену…

– Но почему?! – спросил он тихо, но не мог продолжить.

– Имя?

– Да…

– Потому что он любил тебя, и чувствовал себя виноватым перед тобой и твоей мамой. И просто хотел сделать ей приятное. А совсем не то, что ты думал…

Маркус сел на кровать, но в душе было все еще смятение, и сон пропал совсем.

– Знаешь, – сказала Кицунэ, садясь рядом и потом забираясь под одеяло, – если будет девочка, давай назовем ее Софи.

Маркус наконец оторвался от бумаг, выключил лампу и тоже лег, но говорить ни о чем еще не мог.

– А если мальчик, – продолжила Кицунэ, – то пусть будет Рафаэль. Это так красиво!

А Маркус поцеловал ее, и она устроилась у него на плече, и он долго лежал глядя в ночной потолок, и в свое прошлое, и слушая ее дыхание, иногда прерываемое покашливанием. Вдруг она чуть приподнялась, словно что-то вспомнила.

– А женщина?

– Что?

– Все они: Михаэль, Рафаэль… Все они мужчины. А женщина есть? Ну как у нас Зеленая Тара или Гуань Инь? Защитница, Спасительница? Мать?

Маркус замолчал мучительно вспоминая.

– Да… Что-то я слышал… Но не помню…

– Ты вспомни… – прошептала она засыпая, – Обязательно вспомни…

 

Утром раздался телефонный звонок.

– Привет, Маркус, – сказал Яков, – я помню ты хотел сменить место работы. Ты все еще хочешь? У нас открывается вакансия. Все-таки стабильная работа, нормальный график, ну относительно нормальный… зарплата побольше.

– Что?! – удивленно спросил Маркус, – Вакансия?

– Да. Фельдшер.

– Это замечательно! – только и смог сначала вымолвить Маркус. А потом вдруг добавил, – Одна или две? Вакансии, я имею в виду.

– Одна. Пока одна, но срочно.

– Что-то случилось?

– Да тут… Долго объяснять. Выгоняем одного за пьянство и прогулы. Вернее как бы уходит сам, чтобы и ему, и нам меньше проблем. Две недели отрабатывает и бай-бай.

– А для Габриеля что-нибудь найдется? У него образование получше моего, и стаж тоже. И ему сейчас очень нужно.

– Габриель? Знаю, отлично! Очень даже хорошо! Я просто подумал, что тебе нужнее.

– У меня пока некоторые сложности… – Маркус не мог понять своего смятения.

– Ну ладно, тогда смотри. Только поторопи, а то нам надо срочно.

Маркус положил трубку и стал слушать внутренние ощущения. С одной стороны он сам хотел эту работу и мечтал о ней, но теперь после вчерашнего он вдруг испытал смятение и жалость к другу. И еще странное хорошее чувство, которое в нем пробуждалось все эти несколько последних недель. Чувство тепла и семьи…

И вдруг понял, что не может сделать этот шаг для себя. Это будет неправильно…

Он набрал номер Габриеля.



Вернуться в оглавление

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:32 pm
Powered by Dreamwidth Studios