Mar. 15th, 2016

yeshe: (hypatia)

Глава 44. Кицунэ

Маркус Левин. 25 Апреля

После смены Маркус шел по ночной улице. Ему особо некуда было идти, и потому он просто брел не разбирая дороги и ни о чем не думая. Думать больше было не о чем, все было кончено. Для него по крайней мере. Он шел чуть пританцовывая; где-то в затылке его играл какой-то тихий ритм, который он никак не мог поймать и вспомнить, но ритм был завораживающий и влекущий, словно шарик, прыгающий по стеклу: тум, та-та-там, там-там… тум, та-та-там, там-там… И он повторялся и повторялся на разных нотах, к ритму добавились тихие скрипочки и вместе с ритмом начали заполнять все пространство его сознания. Это было мучительно сладко, мелодия никак не начиналась, и введение длилось и длилось, усиливаясь и расплавляя все чувства, и не было больше ничего, кроме этого завораживающего ритма, и он наконец услышал его не только в голове, но и где-то на улице и вспомнил…

В детстве он прочитал сказку, которую почти забыл – что-то про нашествие крыс на город, и про мальчика, который играя на волшебной дудочке выманил их и увел в пропасть. Если бы вместо мальчика была Грейс Джонс поющая либертанго, то Маркус пошел бы в какую угодно пропасть. И если бы он превратился в тысячи мышей, то все они так же синхронно пошли бы за этой мелодией, чуть приподняв плечи и сложив лапки перед грудью, чуть пританцовывая и отдаваясь ритму как наваждению.

Strange, I’ve seen this face before… Seen him hanging 'round my door[1], – пела Грейс.

Он стоял около бара, из которого лился этот чарующий голос и ритм, и вдруг подумал, а почему бы нет?

Like a hawk stealing for the prey,

Like the night waiting for the day…[2]

В баре был приятный полумрак. Маркус все еще пританцовывая подошел к стойке, дождался, пока бармен заметит его и заказал двойной VO.

Strange, he shadows me back home… – продолжала Грейс, и в мире больше ничего не имело значения, – Footsteps echo on the stones…[3]

Да, да, странные тени ходят за тобой следом, и шаги отдаются эхом по мостовой… Да, ты ищешь смерти и тоже ненавидишь жизнь…

Мелодия закончилась, заиграла какая-то ретро-попса, очарование прошло, но к тому времени начало действовать виски, и приятное тепло разлилось по телу. Маркус стал замечать происходящее.

Пришла группа студентов громко переговариваясь и смеясь. Три девушки заказали поесть и устроились за столиком неподалеку, а двое молодых людей сели рядом с Маркусом за стойку в баре и заказали пиво. Маркус для себя назвал их белый и черный. Белый был толстый в белой футболке и в широких шортах. Черный был худой, смуглый, с азиатскими чертами лица и черными растрепанными волосами до плеч и одет во все черное. Он говорил с сильным славянским акцентом и явно продолжал что-то рассказывать:

– И на первой лекции наш профессор рассказал нам анекдот о том, как мужик поймал золотую рыбку, это вроде вашего джинни, и она согласилась выполнить любое его желание. И тот попросил член до земли. Очнулся без ног.

– Ауч! – сказал «белый».

– О, йе! – согласился «черный» студент, – Профессор сказал, что это чтобы мы поняли, что такое неконкретно поставленная задача.

Они посмеялись и «белый» спросил:

– И вашего профессора после этого не выгнали?

– Нет.

– Хочу в Россию, – восхищенно заметил «белый», пригубив пиво.

– Ты там не выживешь, – ответил «черный», – А вот еще. Учитель на уроке физики объясняет, что такое единицы: длина, масса, энергия, там килограммы, метры и все такое. И видит, что одна девица, – рассказчик изобразил, добавил очертания ее фигуры, – его не слушает. И тогда он ее спрашивает, что такое лошадиная сила.

– Зачем? – спросил «белый».

– Э? – не понял «черный».

– Зачем спрашивает?

– Чтобы… э… Чтобы слушала… – ответил тот озадаченно, – в воспитательных целях.

– А зачем? Ему за это платят?

– Я же говорю, не выживешь. Это так сказать, особенности российского образования.

– А… – многозначительно потянул «белый», – И?

«Черный» студент несколько секунд приходил в себя и продолжил:

– Дальше она задумалась, – он артистически показал распахнутые глупые глаза и открытый рот, – и говорит, что это сила сферической лошади ростом в один метр и весом в один килограмм в вакууме. Профессор… – за недостатком слов студент изобразил профессорский шок, – спрашивает, где вы такую лошадь видели? А она отвечает, что ее нельзя увидеть, она находится в палате мер и весов в Лондоне.

Маркус улыбнулся, поймал взгляд иностранца и приподнял свою рюмку в благодарность за шутку. Тот довольно улыбнулся в ответ и отсалютовал своим пивом. «Белый» студент молчал, и рассказчик пояснил уже чувствуя неловкость:

– Ну там все эталоны хранятся…

– А… – сказал собеседник…

– Он хочет сказать, – пояснил Маркус, – что у нее в голове все перепуталось.

– А! – наконец с облегчением заметил «белый» и добавил, – А почему сферическая?

– Ну как бы в качестве эталона, – ответил второй студент чуть закатив глаза. И в ответ на полное непонимание собеседника добавил уже явно испытывая досаду, – Совершенная форма...

– Э… – по-прежнему не понял «белый».

– Один физик сказал, что сферический идиот это тот, кто выглядит идиотом под любым углом. Значит и лошадь…

– А… – ответил тот неопределенно, встал и расплатился с барменом, – Тоже русский?

– Кто? Идиот?

– Физик.

– Американский, – ответил «черный» студент, тоже положил бумажку на стойку и поднялся, помахал девушкам, те улыбаясь помахали ему в ответ.

Белый явно испытал облегчение, и уже выходя из бара спросил:

– А зачем она вообще отвечала? Могла бы сказать, что не знает.

«И действительно», подумал Маркус, «зачем?»

Оставшись в одиночестве он вздохнул и только-только заметил, что Энималс пели «Дом восходящего солнца».

«Вот в принципе и все, что мне осталось», подумал он, допивая свою порцию и наблюдая как в голове как бы жили два голоса. Один «думал» его мысли, а другой пел: «the only time he's satisfied is when he's on a drunk[4]…»

Он смотрел в окно на вечерние огни города, на проходящих людей и в голове его было пусто и легко. И после музыкального проигрыша Энималс снова затянули «O mama, tell your children[5]…» И внезапно вспомнилась Абигейл. Она сидела глядя на него робко снизу вверх и спрашивала: «Мама меня не любит?»

И он вспомнил что сказал ей, и вспомнил отца. И это был словно ответ про него самого. Он любил. Только он еще не знал… Пока мы не видим их, будущие дети это только абстракция, а потом…

– Что потом? – спросил бармен. Он был молодой, крепкий, бритый, мощные бицепсы в наколках.

– Потом смотришь в зеркало, – ответил Маркус, и речь его уже теряла четкость, – и говоришь себе, что ведь твои родители могли сделать аборт. Все меняется, когда смотришь в зеркало. Так?

И Маркус пододвинул к нему стакан за новой порцией. Тот посмотрел исподлобья, налил и ушел на другой конец стойки.

– Извини. Трудный день, – сказал вдогонку Маркус, – Большая авария на Белтвее.

– А… – кивнул тот понимающе и спросил уже с живым интересом, – Сильно побился?

– Не я. Я их доставал… То, что осталось.

– А… Да… Бывает… – ответил бармен мрачно, – Расслабляйся.

Маркус кивнул и теперь слушал музыку закрыв глаза.

Запели Платтерс. «Only you», тянулись бесконечно долго и мучительно красиво. И ему было хорошо.

– Кто такая Абигейл? – спросил его кто-то.

Маркус открыл глаза и увидел, что рядом сидит девушка. Из тех, что пришли недавно.

– Я опять говорил вслух? – удивился он.

Она улыбнулась в ответ. В ней было что-то странное, чужое и знакомое одновременно, и Маркус даже не сразу понял, в чем это странное состоит. Потусторонний взгляд? Темные волосы, смуглое лицо, короткая стрижка, миндалевидные глаза. Где-то он ее видел. И вдруг вспомнил. В тот день, когда он встретил Тали. Только тогда волосы у нее были длинные.

– Привет, – сказал он, и чуть не добавил «Покахонтас».

– Кицунэ. Меня зовут Кицунэ, – ответила она чуть улыбнувшись, – Так кто такая Абигейл?

Маркус покачал головой. Потом подумал, почему бы нет?

– Девочка, которая родится у моей... подруги. Месяцев через восемь.

– Поздравляю! – сказала она не улыбаясь.

– Не меня. Это моя бывшая. Я с ней поссорился.

– Тоже бывает, – сказала она не очень сочувственно.

– И с другом. И с братом, – продолжил он. И помолчав добавил, – и с отцом…

Девушка молчала.

– Полный козел, – сказал Маркус, допивая остаток виски, – Сферический козел в вакууме. Можно сдавать в палату мер и весов в качестве эталона.

– Не говори так про себя, – ответила она. И в ответ на непонимающий взгляд добавила: – лучше говори, что сделал плохо, и не говори, что ты плохой. Отдели себя от своих действий. Сегодня сделал плохо, научился, завтра сделаешь хорошо.

– Завтра у меня уже не будет мой девушки.

– Будет кто-то другой…

– Полный козел… – покачал головой Маркус, – Сферический…

 

Он проснулся нагой в своей постели, и рядом лежала Покахонтас. Вернее Кицунэ. И он совершенно не помнил, как они тут оказались. И что делали.


Вернуться в оглавление



[1] Странно, я видела это лицо раньше… Видела его маячившего у моих дверей…

[2] Словно ястреб ищущий добычу, словно ночь ожидающая дня…

[3] Странно, он провожает меня до дома словно тень, его шаги по камням мостовой отдаются эхом…

[4] И только тогда он доволен, когда он пьян.

[5] О, мама, скажи своим детям…

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:34 pm
Powered by Dreamwidth Studios