Mar. 11th, 2016

yeshe: (Default)

Глава 40. Сопчоппи

Двейн Рейни. 19 – 20 Апреля

Рейни не ожидал никаких результатов, потому не был разочарован. Первое, никаких следов старика Загорова в системе не оказалось. Второе, несколько дней ковыряний в черном внедорожнике дали отпечатки пальцев нескольких человек, в основном членов семьи, одного неизвестного, которого не было в системе и одного которого удалось идентифицировать. Это как выяснилось был водитель, который эвакуировал машину и имел некоторые проблемы с законом, потому засветился в системе. Что-то говорило Рейни, что и вторые отпечатки никуда не приведут.

Из всех мелких деталей, которые удалось обнаружить, интерес представляли только пара черных длинных волнистых волос.

– Парик, японское синтетическое волокно, – сказала Немзис и назвала какое-то длинное заковыристое химическое название, – часто используется. Парики продаются везде, в том числе на амазоне и еще на десятке сайтов.

Грунт тоже был обычным и не содержал никаких особенностей. Характерный для ДиСи, Бефезды, Силвер Спринг и еще десятка густонаселенных районов вокруг.

– Понятно, – сказал Рейни, и больше сказать ему было нечего.

 

Вечером к нему зашел угрюмый Томас Грей. Сел на второе кресло и долго молчал. Рейни кивнул ему, продолжая работу: он заканчивал подготовку материалов для очередного отчета. Отправив последний документ на печать и прогулявшись до принтера он собрал все документы в одну большую подшивку и отнес секретарю. Томас терпеливо ждал.

– Она его выжила наконец, – сказал он мрачно, когда Рейни сел напротив, – Дрю ушел. Будет конечно вечеринка, проводы на пенсию и все такое. Но все это так, мусор. Он с ней поругался и отчалил в отпуск с последующим. А я остаюсь один.

Рейни промолчал. Что ответишь?

– Мне тоже тихо намекают, что пора освобождать место молодежи, – Томас опять помолчал, – А что я буду делать на пенсии? Охранником в банк? Блин…

– Почему? Есть частные конторы, сыщики. С твоим-то опытом!

– Эх… – протянул тот. Потом помолчал и добавил: – с одной стороны хорошо, можно заняться вплотную расследованием. С другой… Меня опять пинают, не дают никакой информации. А тебе?

– То же самое, – ответил Рейни.

И это было правдой. Не смотря на то, что именно он вытащил новые нити старого расследования, его опять отсекли от дела и закрыли всю информацию на пароль. Это было иррационально и неприятно, но никаких объяснений ему не давали, занимая его время пустой бюрократией. За Дубчек похоже присматривали и видимо даже контролировали ее телефонные звонки под угрозой полного отстранения ее от дела. Все дальнейшие беседы с Сюзан проходили для Рейни за закрытыми дверями.

– Ты как, пока один? – спросил Томас и когда Двейн кивнул добавил, – Может давай пока работать вместе?

– Тебе хочется на мою «помойку»? – улыбнулся Рейни, показывая коллекцию ящиков по стенам кубика и под столом.

– Лучше на твою помойку, чем на мою пенсию…

– У тебя есть незакрытые дела? – спросил Рейни.

– Заканчиваю последнее. Только надо в Майами смотаться за документами, и как только вернусь, мне надо куда-то определяться.

– Майами? – спросил Рейни внезапно, – На самолете или как обычно на машине?

– Мне лучше за рулем, чем на этих летающих болванках, которые падают…

– В автокатастрофах гибнет больше.

– Зато сам себе пилот. Если попал, сам дурак.

– Напарник не нужен? А то мне кое-куда по дороге заскочить надо.

– По тому делу? – подозрительно спросил Грей.

Рейни пожал плечами и издал неопределенный звук.

– Ты мне рассказал не все, – с упреком заметил Томас.

Двейн опять пожал плечами:

– Ну знаешь… Просто появляется кое-какая новая информация. Они меня отключают от старого крана, я нахожу новый. Вот и все.

– Где ты его находишь?! – возмутился Томас с завистью голосе, – В общем ты мне все расскажешь.

 

Вот так внезапно и неожиданно они оба пришли к Барби с заявлением, и та по привычке испытала все возможные страхи и подозрения, потом выдала все возможные возражения, попыталась отложить, перенести и так далее. Полчаса она кудахтала, но в конце концов сдалась. Да, временно, да, будут возможности все переиграть и поменять… Да, просто посмотрим и попробуем, как работать вместе… Да, архивных дел очень много, и ему одному не справиться, и Грею нужен сопровождающий, во избежание…

Они получили разрешение выехать.

 

– И когда его брали в полицейскую академию, – рассказывал Грей очередной анекдот, не отрывая глаз от дороги, – ему задали вопрос: «Представь, что тебя послали арестовать твою мать, что будешь делать?» Он ответил: «Вызову подкрепление!»

Южные дороги… Кто по ним не путешествовал, тот все равно не поймет то ощущение простора, покоя и бесконечного леса или полей вокруг. Взяв небольшой служебный минивэн они по очереди вели машину, по очереди дремали, проголодавшись заезжали в забегаловки, закупали еду, но не оставались в этом ресторанчике, а ехали дальше и находили площадку для отдыха, на которой не было ничего кроме просторной парковки и хорошего чистого туалета около ручья или озера. Здесь в тени деревьев обычно были расставлены деревянные столики, где можно было расположиться, отдохнуть и насладиться едой и приятным видом и размяться после долгого сидения за рулем. Иногда по соседству оказывались пара водителей-дальнобойщиков и многодетное семейство едущее в Диснейленд Орландо или обратно. Было ощущение отпуска. Грей травил анекдоты, рассказывал байки и случаи из своей жизни, а Рейни в основном улыбался и молчал. Томас впрочем тоже не ждал его большого участия в беседе. Однако он расспросил про новую «нить» в расследовании и явно отнесся к рассказу очень скептически, хотя постарался этого не показать. В ДНК на письмах он не особо поверил, так как в принципе не верил ни во что полезное, что способен сделать Стивен. Потому просто из вежливости не стал возражать и переключил разговор на другие темы. Или скорее на дорожный треп.

Майами встретил их чудовищной влажной жарой. Казалось, что температура на улице близка к точке кипения. На крышках люков можно было жарить яичницу. А в офисах температура была скорее ближе к точке замерзания.

Быстро завершив формальности и забрав коробки, Грей и Рейни провели хороший вечер на диком пляже в кампании троих старых друзей Томаса, а ночь в отеле и утром взяли обратный курс с заездом в Сопчоппи.

 

Навигатор долго вел их по грунтовым разбитым дорогам, пока наконец не известил о прибытии на место. Это был крошечный жилой комплекс в лесу, где была расчищена небольшая площадка и по сторонам дороги стояли пара дюжин даже не домов, а вагончиков разной степени разрушенности – вероятно самое дешевое жилье, которое можно снять в округе. Позади этих строений стеной стоял лес; высокие кроны создавали приятную тень – единственное, что радовало глаз в этом диком углу. Деревья поднимались под самое небо и были увиты густой вистерией. Ранней весной здесь наверное было все в гирляндах лиловых цветов, но сейчас это была просто густая зеленая беспорядочная кудель, свисающая с крон. Автомобильный скелет, песочница и качели были детской игровой площадкой. Один темнокожий местный житель неопределенного возраста сидел на пороге своего «дома» с большой самокруткой и философски-отрешенным выражением лица, две темнокожие и одна мексиканская женщины наблюдали детей в песочнице из тени акаций. Все провожали их машину подозрительными взглядами.

По указанному адресу они увидели серый обшарпанный вагончик со старым минивэном тойотой рядом. Под машиной виднелись ноги водителя. Томас проехал до конца «жилого комплекса», где дорога заканчивалась тупиком и лесом, запарковался в тени и они какое-то время наблюдали.

Окна «дома» были открыты и завешены сеткой. Внутри слышались раздраженные женские голоса, звон посуды и крик младенца. Водитель под машиной тоже подавал признаки жизни; ноги подергивались и раздавался звук металлического постукивания.

Они вышли из машины и окунулись в жуткую полуденную южную жару. Темные очки не спасали от ослепительного света. Пекло было везде, даже в тени. Оно проникало в легкие, било по голове и влезало под одежду. Скорчившись и внезапно источая влагу из каждой поры тела они подошли к машине.

– Мистер Загоров? – спросил Рейни.

Водитель выбрался из под машины и испуганно посмотрел на них с земли.

– Да, – сказал он и начал подниматься.

Они достали удостоверения. Водитель испуганно смотрел то на них самих, то на документы. Он был среднего роста, коренастый и плохо выбритый, красный и мокрый от пота и одет в грязную майку и джинсы. Ему было около сорока, волосы цвета старой соломы явно нуждались в стрижке. Мешки под глазами и руки в машинном масле дополняли картину.

– Что? Что случилось? – спросил он явно перепугано и оглядываясь на дом.

Рейни тут же подумал, что ордер на обыск обязательно принес бы какой-нибудь урожай. Скорее всего коноплю и мелкую контрабанду.

– Мы по поводу… – сказал Рейни и замолчал, увидев как из вагончика вышла полнеющая женщина среднего возраста в грязном халате и с младенцем на руках. Она решительно направилась к ним.

– Алекс Загоров? – спросил Рейни, – Тихон Загоров это ваш родственник?

– А! – лицо водителя явно просветлело, – Да! Мы все не можем выбраться, – сказал он с сильным славянским акцентом, нервно почесывая живот и оставляя грязные следы на майке, потом вытирая пот со лба, – Финансы! Нет у нас денег на поездку! – и он повернулся к жене, – Это по поводу отца.

– И долги его мы платить не можем! – решительно заявила женщина. Она тоже говорила с сильным акцентом, только это был чистый техасский, классический реднек, – и это его долги, а не наши!

– Какие долги? – спросил Рейни.

– Ну… какие… – удивилась женщина, – Какие есть! Медицинские или другие там. Это не наши! И за похороны. Нет у нас ничего! – и показала на вагончик.

– Похоже наоборот, – сказал Рейни, – у него были деньги, а не долги.

– Какие деньги? – хором спросили те.

 

Вентилятор гнал горячий воздух почти не принося облегчения; одежда насквозь пропиталась потом. В вагончике было тесно и невероятно душно.

– Пива? – спросила женщина?

Грей кивнул.

– Воды, если можно, – ответил Рейни.

– Воды? – удивилась она, словно ей никогда не приходило в голову утолять жажду просто водой.

– Кейт! – крикнула она уходя в другую комнату, – У тебя вода есть?

Она вернулась уже без младенца и с полупустой литровой бутылкой, которую поставила перед Рейни. Кисло и фальшиво улыбаясь пожаловалась, что обед еще не готов, но можно заказать пиццу, только у них сейчас нет денег, на что они сказали спасибо, они не голодны. Она поставила на стол какое-то печенье в не очень чистой тарелке и четыре банки запотевшего пива из холодильника. На это у них очевидно деньги были.

Рейни отодвинул бутылку воды и банку пива не делая попыток отведать ни того, ни другого. Последнее ему далось с трудом. Баночка стояла сверкая испариной, и он с усилием поборол в себе желание открыть. Грей из солидарности тоже не стал пить, и Рейни оценил его героизм. А хозяева с удовольствием выпили. Рейни поймал себя на том, что провожает каждый глоток Алекса ощущая ледяной напиток в горле и с трудом отвел взгляд.

Хозяева были полны внимания. Нет, они ничего не знали, чем он там занимался последнее время. Да, приезжали к нему когда… (оба пережили приступ мучений, пытаясь посчитать в уме) сыну исполнилось два, а дочери четыре года… Лет тринадцать назад в последний раз, когда Алекс хотел познакомить с женой и детьми. Как попали в штаты? Сначала приехал брат отца, когда женился на американке. Она приезжала стажироваться в Союз по какой-то программе, изучать языки, традиции и обычаи, поселилась в их поселке где-то в семидесятых. Они поженились, и она вытянула его в штаты. Потом уехал отец, а Алекс тогда остался с матерью. Когда мать умерла, отец за ним вернулся. Сколько ему было лет? Четырнадцать когда забрал в штаты. Когда Алекс закончил школу он уехал учиться во Флориду, тут и остался; с тех пор виделись может быть пару раз. Нет, других детей у отца не было. Других родственников тоже. Нет, у отца давно не были. Не звал, не хотел. Звонили, приглашали, хотели приехать к нему, но он был все занят, отказывался, говорил, что негде остановиться.

– Негде остановиться? – переспросил Рейни.

– Да, снимал маленькую квартирку, – сказал Алекс.

– Когда? Тринадцать лет назад, когда вы были у него в последний раз?

– Ну да. Мы даже останавливались в мотеле, он к нам в мотель приезжал повидаться.

– А последний его адрес, куда вы открытки посылали, вы там были?

– Нет, не были, он просто сообщил, что снимает комнату, дал адрес и телефон, – сказал Алекс, – Мы тогда еще звонили ему, а потом у него вообще и телефон отключили. И на письма он больше не отвечал.

– Мы и не знали, что он еще жив, – добавила хозяйка, – пока не пришло извещение. Мы старались поддерживать контакт, писали письма, но он несколько лет уже не отвечал…

– Хорошо, – сказал Рейни, понимая, что пора приступать собственно к главному, – Я должен сказать, что то, о чем я хочу расспросить, ни коим образом не повлияет на ваши дела, и никто не будет возлагать на вас ответственность. Но нам нужно знать, не занимался ли ваш отец, – он повернулся к Алексу, – какой-нибудь странной… э… деятельностью?

– Странной в каком смысле? – спросил тот медленно набычиваясь, и Рейни показалось, что он прекрасно понимает, о чем речь.

– А, вы про это! – воскликнула за него хозяйка, – ну так это же не преступление!

– Конечно! – откликнулся ее муж, – это тоже бизнес! Чисто добровольно. Люди платят, значит все о’кей.

– Понятно, – ответил Рейни, хотя ничего пока еще не понимал, – И сколько у него было клиентов? И каков перечень услуг?

– Ну, – Алекс явно смутился, – я в общем не знаю сколько. Бывало приходили разные с заказами…

– Он же никого не грабил! – воскликнула хозяйка.

– Что заказывали? – спросил Рейни.

– Ну это! – замялась она, – порчу там снять, погадать… Мы-то религиозные, мы против этого, но у нас свободное общество. И люди платят!

– Да. Если платят, – подхватил муж, – наверное без лицензии… Мы не знаем. И по поводу налогов тоже не знаем. За это ничего не будет?

Рейни успокоил их, что налоги тот платил. И спросил:

– Скажите, он занимался этой «активностью» еще в России?

– Да, они всей семьей этим промышляли, – ответил Алекс.

И Рейни обратил внимание на слово «они», словно Алекс и семья его отца были разные семьи.

– А брат отца где сейчас?

– Помер давно. Лет наверное тридцать назад.

– Как его звали? Фамилия тоже Загоров?

– Была, но он кажется поменял когда женился и получил гражданство, и мы не знаем на какую фамилию. Звали Николай. Николай Иванович Загоров.

– А не известна ли им знакомая или родственница, которой сейчас наверное лет пятьдесят-шестьдесят, а в молодости была красавица, темные волнистые волосы, темные глаза? Ямочки на щеках, темные брови. Предположительно жила в штате Мериленд, – спросил Рейни наугад не ожидая в принципе никаких результатов.

– А? Здесь в штатах? Нет, не знаем, – ответил Алекс смущенно, закусил губу и бросил короткий взгляд на жену и Рейни увидел прямое попадание. В то время как жена никак не отреагировала.

Двейн осторожно переспросил:

– И все-таки, если постараться вспомнить?

– Нет, – на сей раз ответ был решительным и бесповоротным.

От жары казалось мозги спекаются в липкую крошечную массу и Рейни понял, что скоро не выдержит. Не видя никаких причин скрывать ситуацию с собственностью старика он рассказал в двух словах о доме, машине и счете в банке к полному потрясению хозяев. Сказал, что дом стоит без охраны и присмотра. Выложил перед ними связку ключей. Добавил, что расследование вызвано некоторыми проблемами и подозрительными моментами смерти, которые никак не относятся к родственникам, и что он очень был бы благодарен за любую информацию относящуюся… и так далее. Дал свою визитную карточку и упомянул возможное вознаграждение, при этом особенно отметил взглядом Алекса.

 

– И каков собственно результат? – разочарованно спросил Рейни, сев в раскаленную машину.

Грей включил кондиционер на полную и принес несколько бутылок воды из багажника, посетовал, что забыл купить емкость для льда и решил сделать это на ближайшей заправке.

Они выпили по бутылке; вода была горячей и противной, но пить очень хотелось. И сейчас ожидая пока пекло машины сменится прохладой они наблюдали за семейной реакцией. Из окна доносились резкие крики семейной ссоры.

– По крайней мере ты знаешь, где они будут в ближайшие пару месяцев, – неопределенно протянул Грей, – если они еще будут нужны.

– Не пару месяцев, а год как минимум, – ответил Рейни, – Учитывая скорость работы Мерилендской бюрократии. Оформление наследства, оформление собственности…

– Да, точно… Я забыл… Может даже года полтора-два на все…

– Вот только зачем это было нужно? – с досадой на самого себя сказал Двейн.

Ему было неловко перед Томасом, который напротив приободрился:

– Мне вообще было не понятно, почему ты это затеял. Как это могло быть связано? Волшебных бобов не бывает.

– Дело не в том, бывают они или нет. Дело в том, что Призрак мог верить в то, что они бывают. И подбирать тех, кто… как ему кажется…

Рейни не знал, как объяснить.

– А… Понял! Это интересная идея, – ответил Томас, – Но этот был видимо банальный жулик, шарлатан.

– Это не важно. Важно, что Призрак так не считал. Он же пытался выйти с ним на связь.

– Ну это на самом деле не известно… – протянул Грей скептически.

Рейни не стал его убеждать. Он только задумчиво заметил:

– Интересно, где все же он набрал денег на дом?

– Да, действительно… Неужели ворожбой? Сколько на этом можно заработать? – задумчиво покачал головой Грей.

– Полтинник за визит, наверное. Может сто… Не знаю, никогда не узнавал.

– Не густо, – ответил Грей и добавил бодро, – ну что, поехали?

– Нет, подожди, – ответил Рейни, гипнотизируя вагон, – Давай посидим немного.

– Зачем?

– Просто, – ответил Рейни, продолжая наблюдать, – Есть мысли.

Они увидели, как Алекс подошел к окну и посмотрел изнутри на их машину, потом снова исчез. Подождали еще пять минут.

– Ну что? – спросил Грей.

– Еще немного, – ответил Рейни.

– Тогда я покурю, – Грей снял пиджак, обнажив кобуру на промокшей рубашке, и вышел в пекло.

Тень уже отползала, вернее сказать, яростное солнце уже почти надвинулось на них. Рейни присоединился, и какое-то время они пускали клубы дыма рассматривая высокие увитые зеленью деревья и двух змей, лежащих неподалеку в тени кустов, слушая нервные резкие крики соек и обсуждая дальнейший маршрут. Наконец их ожидания принесли желаемое. Они увидели как Алекс еще раз выглянул из вагончика, а затем вышел и направился к ним, держа в руке толстую книгу.

– Э… Можно спросить? – промямлил он.

– Да, конечно, – ответил Рейни дружелюбно.

– Вы говорили, что… это… вознаграждение…

– Если информация будет полезной в установлении местонахождения персоны, – ответил Рейни спокойно и обещающе, – Или установлении ее личности.

– Она что-то сделала? – спросил Алекс, но интонации его были скорее утвердительные.

– Боюсь, что да. Присаживайтесь, – ответил Рейни, открывая машину.

– Э… – он замялся агонизируя, но все же решился, – А сигареты не найдется?

Грей протянул ему пачку, и Алекс отдал Рейни книгу, вытащил одну сигарету и совсем задохнувшись от собственной смелости спросил разрешения взять еще одну. Томас отдал ему всю пачку, за что тот стал торопливо благодарить, и сунул ее в карман.

Рейни открыл книгу, и это оказался семейный фотоальбом.

– Не знаю, как это вам поможет, – сказал Алекс показывая на этот альбом, сам торопливо закуривая.

Старые пожелтевшие фотографии другой страны и другой эпохи и словно даже другой планеты. Планеты мрачных усталых людей, где даже дети не улыбались. Рейни листал страницу за страницей, пытаясь угадать, зачем Алекс это принес. Он не нашел.

– Вот, – сказал Алекс, находя и открывая нужную.

На развороте было несколько пожелтевших фотографий. Две были крошечные, обветшалые по краям и почти выцветшие: три молодые женщины в военной униформе стояли в обнимку (вторая мировая, подумал Рейни), мужчина и женщина тоже в униформе. Остальные фото были крупнее. На одном была семейная пара: мужчина в черном пиджаке и с черной короткой бородой и женщина в темном платье и белом платке, рядом с ними два сына, лет пятнадцати и тринадцати. Младший сын был похож на отца, а старший ни на кого, словно цыган с бровями вразлет и дикими глазами. На другой фотографии те же двое юношей вместе с одной только матерью уже старше года на три-четыре. И еще один семейный снимок – муж, жена, ребенок. На этой фотографии с трудом можно было опознать Тихона. Ему было около тридцати; он сидел с сыном на коленях, у его жены было напряженное испуганное лицо.

Присмотревшись Рейни увидел, что Тихон это младший из двоих братьев на двух других фотографиях, причем на снимке с одной только матерью у него был сломанный нос, а на более раннем нос был еще прямой. На всех фото он был словно с похорон, а его цыганский старший брат… Рейни редко видел людей, которые бы настолько откровенно обозначали своим взглядом: «Я тебя убью и не задумаюсь», и это была не поза, это была суть. Ни одно из лиц на развороте не улыбалось, и ни одно не напоминало описание. Рейни взглянул на Алекса удивленно.

– Нет, не эти, – объяснил тот и показал, – Вот эта.

Из под семейного снимка торчал крошечный уголок еще одной фотографии.

– Вы говорили знакомая… В штатах не знаю, а в Союзе была такая. И были слухи, что может смогла уехать. Но я ее тут не видел. Никогда.

Рейни аккуратно за краешек достал этот снимок и поежился. Это была старая черно-белая тонированная сепией фотография молодой девушки, совсем еще подростка, может быть лет пятнадцати. Она была похожа на описание Феликса: пухлые губы, ямочки на щеках, темные густые брови, скромная улыбка (наконец-то улыбка!) не открывающая зубы, темные волнистые волосы колечками обрамляющие лицо и собранные в косу. Только оценить красоту глаз было невозможно, потому что вместо глаз на фото зияли страшные дыры, окруженные махрами и клочьями картона. Словно кто-то бил острием ножа много-много раз в каждый зрачок со страстной ненавистью.

 

Вернуться в оглавление



Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30 31     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 07:05 am
Powered by Dreamwidth Studios