Feb. 11th, 2016

yeshe: (eye)

Глава 11. Лея

Двейн Рейни. 25 февраля

Им открыл высокий лысеющий мужчина и они показали свои удостоверения.

– Добрый день, мы договаривались о встрече...

– Да, здравствуйте, проходите, Лея вас ждет, – ответил он с тревогой в голосе, – Что-то случилось?

– Это о старом расследовании, – сказала Дубчек.

– Что-то узнали об отце? – спросила приятная полноватая женщина лет сорока, выходя в прихожую.

Она вышла замуж, работала учительницей, жила по соседству со старым домом-магазином, который они продали много лет назад. Лея была старшей дочерью Берга, и во время событий ей было тринадцать. Вторая сестра была на восемь лет моложе и жила где-то на севере, а мать в последней стадии болезни Альцгеймера находилась в приюте.

– И да, и нет, – ответила Джина.

– Я не понимаю, – ответила Лея, – это либо да, либо нет. Впрочем, простите, проходите.

Она пошла в гостиную, усадила гостей на диван, сама села на банкетку напротив. Ее муж поставил стул и сел рядом с ней и она взяла его за руку. Явно было видно, что она нервничает и ищет защиты. Он положил свою вторую ладонь поверх, успокаивая, а потом даже обнял ее за плечи.

– Да, в том смысле, что у нас есть новая информация, – начала Дубчек, – и нет, мы ничего не знаем о местонахождении вашего отца. А вы?

Женщина печально покачала головой.

– Это было все так нелепо и страшно! Я много лет даже боялась об этом думать. Вроде бы живешь обычной жизнью, и вдруг случается какое-то безумие! Как в фильме ужасов… Мы много лет потом жили в страхе. А какие новости, вы сказали?

– Я думаю, – ответила Дубчек, – главная новость для вас это то, что обвинения с вашего отца практически сняты, и мы рассматриваем версию, по которой он тоже является жертвой преступления. Возможно. Хотя мы еще многого не выяснили…

Она остановилась, потому что Лея прикрыла рот ладонью и плечи ее затряслись, а из закрытых глаз полились слезы. Муж прижал ее к себе и долго гладил по плечу, по волосам, целовал в висок и что-то шептал на ухо. Потом она извинилась, вышла, и вернулась через несколько минут немного успокоившись и умывшись. Взгляд ее был печален но уже светел.

– Спасибо! – сказала она с чувством и еле удерживаясь, чтобы снова не заплакать, – Вы не представляете, как много это для меня значит!

Джина кивнула понимающе.

– Наша проблема в том, что преступник действует весьма изощренными способами, и мы имеем очень мало информации. Все было слишком давно. Потому мы хотели бы снова расспросить вас о том деле, о вашем отце, обо всем. Любая зацепка, любая информация будет нам полезна…

 

Они разговаривали уже пару часов. Лея не могла остановить поток слов, так ей хотелось все вспомнить, обо всем поведать. Она говорила о том, как помогала отцу в магазине, как они отмечали праздники, куда ездили на отдых… Но в рассказе не было ни одной зацепки, от которой можно было бы проложить мост к тем событиям, которые случились последние два года жизни Берга. В конце концов воспользовавшись паузой, когда Лея решила напоить гостей кофе и накормить бисквитами, они начали задавать наводящие вопросы.

– Вы говорили «безумие» про последние годы, когда собственно все и началось. Что вы имели в виду? Что такого безумного случилось? – спросил Рейни.

– Да, было ли что-то, что вы сами чувствуете было разделительной чертой? – добавила Дубчек, – как бы, вот была нормальная жизнь, а вот она пошла ненормально.

– Да, я поняла, – Лея выпрямилась с чашкой в руках и задумалась, – Наверное это был пожар... Старуха Дрискел, жила в соседнем доме с нами. Такая неприятная женщина. Настоящая ведьма внешне. Ой, нельзя так говорить про покойных, – остановила она себя, но не выдержала и продолжила, – Мы дети ее ужасно боялись. Все говорили, что она может наводить порчу. Если она скажет какую-то гадость или пожелает зла, то все так и сбудется. Однажды ее дом полыхнул, словно его подожгли, а мой папа был в магазине. Он велел маме звонить в пожарную, а сам бросился помогать гасить. Он как раз недавно купил новые огнетушители. И представляете, он даже вытащил ее из огня! Обжегся, поранился. Старуха правда умерла. Слишком большие ожоги. Пожарные говорят, что если бы он тогда не начал тушить, то наш дом тоже мог бы сгореть. Дом с другой стороны очень сильно пострадал.

Она вздохнула.

– Но тогда у него с головой что-то случилось. Он так сильно переживал из-за денег, и что страховка нам недоплатила… Он просто как с ума сошел от этого. Словно нам грозит нищета. Он думал только о деньгах. Мечтал поправить положение.

– А как? Что он предпринимал?

– Играл в казино. Это было так странно! Обычно люди проигрываются в пух и прах, а он несколько раз выиграл. Не миллионы конечно, нет, но приносил выигрыши. Потом я помню у него начались скандалы с мамой. Они старались при нас не ссориться, но я подслушивала по ночам. Потом был развод, папа ушел, но постоянно приносил нам деньги. Иногда по несколько тысяч. Иногда переводил на счет. Он очень хотел, чтобы у нас все наладилось, переживал. Открыл нам обоим счета на учебу. Вы не представляете, как нам это помогло потом! А когда он приходил в последние визиты он выглядел очень… обеспокоенным. Часто оглядывался. Было ощущение, что он кого-то боялся. Его преследовали?

– Мы точно не знаем. Но похоже, что да, преследовали. Может он до сих пор скрывается…

– Нет, его нет в живых… – покачала головой Лея.

– Почему вы так считаете?

Она пожала плечами, грустно смотря в пространство перед собой.

– Если бы он был жив, он дал бы о себе знать. Он так любил нас с Ривкой, так заботился… Он этим жил, даже когда переехал. Всегда приезжал и приносил подарки. На каждый праздник, на дни рождения, на школьные встречи и концерты… Иногда приезжал безо всякого повода, просто хотел нас видеть. Раза два в месяц по крайней мере.

– Понятно, – сказал Рейни и замялся, – А… позвольте мы вас спросим о… Я понимаю, что вы скорее всего ничего не знаете о… э…

– Вы про гей-клуб? – спросила Лея догадавшись, – вы не волнуйтесь, я уже много об этом думала, и как бы у меня внутри все улеглось. Хотя в то время это было шоком для нас, и это было не так легко. Но сейчас… Я не против, что папа был… геем. – Видно было, что ей все же непросто об этом говорить, – Я бы хотела, чтобы он был счастлив. С другой стороны я понимаю, что если бы он мог открыто жить с мужчиной, то нас с сестрой бы не было на свете…

Она улыбнулась, помолчала и добавила:

– Но вы также понимаете, что это не та информация, которую человек обсуждает с дочерью десяти-двенадцати лет.

– Да, – ответила Дубчек.

– А вы знаете, – вдруг неожиданно сказала Лея, – один из папиных… друзей приезжал!

– Кто? Когда? – спросили агенты одновременно.

– Несколько лет назад… – она задумалась, пытаясь вспомнить, – Я шла из школы и как раз проходила мимо нашего магазина. Ну не нашего уже конечно, но для меня это все равно наш старый дом. И около него стоял мужчина с букетом цветов, маленький, седой, в очках. А тут выглянула подруга, которая там работает. Говорит, он спрашивал про нас. Мы познакомились, я его даже домой пригласила. Помнишь? – спросила она мужа.

Он кивнул в ответ.

– И? – спросила Джина.

Лея пожала плечами.

– Пообщались немного. Поговорили. Про отца. Для меня тогда это была еще болезненная тема…

– Потому что вы боялись, что ваш отец убийца?

Лея опустила голову, ее лицо исказила боль.

– Он представился? – спросил Рейни, – Лея, это очень важно.

Она очнулась и подняла голову.

– Да. Его зовут… Филипп? – она повернулась к мужу.

– Феликс, – ответит он, – Фамилия… Не помню. На «Б» кажется.

– На «Б»? – удивился Двейн, – Не на «З»? Здравски, Зубровски?

– Нет, скорее похоже на Бжезински. Я потому и запомнил. Он кстати оставил визитку, – он повернулся к жене, – Но я не знаю, куда ты ее убрала.

– Визитку? – спросила Джина и добавила без особой надежды, – Может вы сможете ее найти?

– Сейчас попробую. В каком году это было? – спросила она мужа, – Года два назад?

– Мы как раз собирались в отпуск в Италию, значит пять лет назад. Июнь-июль.

– Пять?! Уже пять? Боже мой, как летит время, – голос ее раздавался уже из другой комнаты. Через минуту она вернулась с большой декоративной коробкой, положила на колени и начала перебирать содержимое. Там были записные книжки и ежедневники. На каждой был написан год. Она достала нужный и стала пролистывать.

– Вот, – воскликнула Лея, – 11 июня. Это же… был папин день рождения! – добавила она тихо, – В тот день ему бы исполнилось семьдесят… А я забыла. И он принес пионы, белые и розовые, папины любимые цветы. У нас в саду всегда были пионы, и они всегда в это время цвели! На его день рождения!

На богато исписанной странице еженедельника среди списка дел выполненных и запланированных была за краешек приклеена визитка. Джина достала свою записную книжку и выписала дату, потом («Вы позволите?») аккуратно оторвала визитку от ее места, стараясь держать за самый кончик.

Феликс Баназински, дизайнер. Фирма, телефон, адрес, электронная почта.

– Спасибо! – сказала Джина, – можете рассказать, о чем вы беседовали? Что он хотел?

Лея задумалась, собираясь с мыслями, и все тоже молчали какое-то время.

– Помянуть папу. Он решился прийти, сказал, что они были большие друзья. Что он не верит, что папа виновен. Я сказала ему, что ФБР тоже так считает, чтобы утешить. Помню, что тот агент, который вел дело, приходил несколько лет назад; он продолжал расследовать, но нам нечего было ему сказать. Вы что-то знаете про него? – вдруг спросила Лея.

– Да, мы работаем с его материалами, – сказал Рейни не вдаваясь в подробности, – О чем еще вы говорили?

– Да вроде больше ни о чем. Он хотел только сказать, что помнит, любит… Надеется. Что он давно хотел зайти и не мог, был болен, лечился за границей. Больше ни о чем мы и не говорили.

Она замолчала, и все тоже молчали обдумывая ее слова.

– Лея, а что вы знаете про алмазы? – наконец спросил Двейн.

– Все, – сказала она спокойно.

– Как?! – воскликнула Дубчек, – Что именно?

– Как они к вам попали? – спросил Рейни.

– Мы их нашли, – просто ответила Лея, – как бы клад.

– Где?! Почему вы не сказали следствию? – удивленно спросил Рейни.

– А какой смысл? Ситуацию это не улучшит, папу не вернет. И никто не поверит все равно.

– Можете рассказать? – спросил Рейни.

– Да, конечно, – ответила она, – Мы гуляли по берегу моря. Красивое место. Мы там часто ходили. Мама не запрещала нам общаться даже после развода. Это было… осенью как раз за пару-тройку месяцев до того, как его арестовали…

Она задумалась, потом продолжила.

– И там были развалины. Остатки. Наверное когда-то это был дом. Потом просто россыпь камней. Я так и не могла найти в архивах, что там было…

– И? – спросила Джина.

– Да, – очнулась Лея, – мы подошли посмотреть, а там был остаток каменной кладки, словно часть стены у скалы. Папа качнул их, они рассыпались, чуть не отдавили ему ногу. Мы тогда смеялись. А за стеной в скале углубление, маленькая трещина. В ней жестянка полузасыпанная песком. Папа открыл, а там как стеклышки, желтые и белые. Много, как горох, но такие невзрачные. А папа был так потрясен! Он сказал, что это настоящие алмазы, только неограненные…

– Камни в вашем тайнике были в коробке.

– Да, папа переложил.

– А где та жестянка, в которой они были изначально?

Лея задумалась.

– Не помню… Сейчас поищу.

Она ушла в подвал и вскоре вернулась с серой ржавой цилиндрической банкой, похожей на маленький термос, на которой красовались надписи черным: «NAVY Smoke Chew». И торговая марка – большой ромб с буквой <С>.

– За такую банку вы сейчас на и-бее можете получить полторы сотни, – сказала Джина. Впрочем, меньше, так как состояние неважное. Это же настоящая, коллекционная. Ей лет двести.

– Вы не будете возражать, если мы возьмем ее на анализ? – спросил Двейн.

– Нет, конечно, только как это поможет в расследовании?

– Понятия не имею, – признался Рейни, – Мы просто трясем каждое дерево. И смотрим, что упадет…

 

Ничего не упало. Практикант был в полном восторге, но переживал его в одиночестве. Банка была по-настоящему старинным артефактом, и скорее всего алмазы были вывезены неизвестным моряком из неизвестного порта полторы-две сотни лет назад. Или украдены. Кого сейчас это волнует?! И к данному делу это не имеет никакого отношения.

– Однако, – сказал Двейн, – К делу серийных убийств это может быть и не имеет отношения, однако сам факт того, что человек находит клад, выигрывает в казино, на бирже… Что-то в этом есть…

– Нонсенс! Ничего в этом нет. Твои магические бобы это полная чушь и нонсенс, – прогудела Джина.

– Почему? Кто-то получает возможность обыгрывать теорию вероятности…

– И жестоко за это расплачивается. Не отвлекайся.

– Почему жестоко? Мы не знаем ничего про то, чем все заканчивается.

– Знаем, что если вовлечен тот, кто уродует человеку лицо, то хорошего конца можно не ждать.

– Да… Пожалуй…

Они сидели в кубике Рейни и смотрели то друг на друга, то на жестяную банку. И банка молчала.

– Но похоже черный рынок отпадает…– наконец прервала молчание Джина.

Вернуться в оглавление

Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios