Feb. 8th, 2016

yeshe: (hypatia)

Глава 8. Сон

Маркус Левин. 19 февраля

Ночью Маркус проснулся от тихого звука. Сначала в темноте ему показалось, что Тали шепотом разговаривает с кем-то по телефону, но когда он повернулся к ней, то в слабом свете из окна различил ее мирно спящей рядом.

Он сел на кровати, прислушиваясь к ощущениям, но тишина вокруг была глубокой и сонной. Он различал дыхание Тали, такое спокойное и ритмичное, различал звуки далекой полицейской сирены за окном и гул дальнего шоссе. И поверх всего шелест, странный, словно не из этого мира. Как капли воды и тихие причитания в далекой пещере.

Он снова лег прислушиваясь и долго смотрел в потолок, рассматривая трещинки и потеки, и пытаясь определить источник звука, но тот не стал более внятным, скорее наоборот, глуше; он ускользал, оставляя повторяющееся затихающее эхо.

Постепенно все звуки и изображения стали смазываться, а потолок поплыл куда-то в вышину и стал вытягиваться сначала в купол, который рос все выше и выше, превратился в длинный коридор, словно кто-то включил огромный пылесос и начал затягивать в него окружающий мир. Коридор сузился, превратился в тоннель, конец которого утопал в темноте. Теперь звук стал нарастать; кто-то тихо причитал во мраке, всхлипывал и снова причитал, как будто произносил молитву снова и снова. Пульсирующий оставляющий эхо шепот становился то громче, то тише, то почти исчезал, растворяясь в легком шелесте. Потом причитания начинались снова.

Маркус испуганно закрыл глаза и открыл снова. Потолок оказался на месте. Но сна уже не было ни в одном глазу. Он сел на кровати и огляделся.

Снег на улице словно создал дополнительный источник света; вместо черноты в комнатах царил мягкий полумрак. Маркус встал и пошел на кухню, чувствуя себя все еще непривычно не у себя дома. Это был частный дом, все здесь было другим, неуютным для него. Маркус налил воды и отпивая маленькими глотками вышел в гостиную.

Электронные часы показывали число пи – три четырнадцать. Весь мир спал, тишина была глубокой и сонной; ни мышей, ни птиц, ни дождя, ни ветра. Никакого источника шума. И тем не менее Маркус слышал этот странный тихий шепот. Он понял, что не заснет, нашел плед, закутался в него, устроился на диване, включил телевизор и доведя звук до минимума начал переключать каналы.

Чередой шли мускулистые идиоты, рекламирующие чудесные системы оздоровления и похудения, и толстые домохозяйки, рекламирующие кухонные комбайны. Маркус переключался с канала на канал, но каждый встречал его новой порцией счастья – бутербродами, швейными машинами, автомобилями – пока наконец он не попал на какой-то фильм, судя по антуражу триллер.

Испуганная грязная девушка шла по длинному черному тоннелю по щиколотку в воде сжимая в руках палку. Она озиралась и слабо вскрикивала на любой звук. Играла триллерная музыка, журчала вода, какие-то тени мелькали по стенам, и камера плыла по длинным коридорам, уводящим все глубже и глубже…

Маркус задумался, и мысли его были невеселые. Он не хотел переезжать к Тали, хотя она давно уговаривала его. И когда Габриель привез его к ней после ранения, тогда все оказалось так естественно и просто, ему же нужна была помощь, хоть сам Маркус так не считал. Тем не менее все просто случилось. Для Тали его ранение было как бы началом их семейной жизни. А он не мог найти себе места в ее мире, и ему очень хотелось уехать к себе в крошечную холостяцкую квартирку. Но как теперь это сделать, чтобы не обидеть? И почему надо уезжать? Ведь не рассчитывал же он на самом деле найти кого-то лучше. Но что-то было не так, и он не мог понять, что именно.

Мысли плыли и путались, и вдруг Маркус услышал, что шепот и причитания снова появились фоном где-то сзади, за его затылком и он опять увидел как потолок поплыл куда-то вниз перед его глазами. Комната вокруг него сузилась, вытягиваясь в тоннель. Диван словно плот нес его куда-то, а он не мог пошевельнуться, не мог повернуться и увидеть куда, и видел только плывущий потолок. Маркус только сумел судорожно вцепиться в диванный подлокотник, который вдруг стал жестким и ребристым.

Теперь его влекло куда-то вниз, вглубь и в темноту, а шепот и вскрики становились громче, назойливее, сливались в хор из голосов. Тьма была живой; она наклонялась к нему и рассматривала его хищно улыбаясь. И Маркус чувствовал чьи-то черные руки, похожие на щупальца; они тянулись к нему, разветвлялись, каждый палец превращался в руку, пальцы которой тоже удлинялись и тоже тянулись к нему все еще не достигая…

И тут он заметил, что-то на стенах, но не мог повернуть голову, чтобы рассмотреть. Это были фигуры. Мумии со сложенными на груди руками. В щелях между бинтами светились живые глаза, которые следили за ним. Глаза, полные ужаса и боли.

«Нет, нет!» причитал какой-то голос. «Спаси! Помоги!» кричал другой. Или он кричал «спасайся, беги»? Маркус плыл на чем-то, что уже напоминало не диван, а скорее нагромождение бревен и досок; они медленно меняли форму и острия вылезали справа и слева от него. И еще он увидел, как потолок и стены становятся черными и тягучими как смола. Появилось ощущение, что он приближается к чему-то страшному.

Внезапно чернота потолка над ним превратилась в бездну, в уши ввинтился пронзительный вой, и поток выбросил его из тоннеля в огромных размеров зал. Пространство исказилось, и вместо озера под ним теперь была воронка чудовищных размеров. Плот медленно скользил по краю водоворота как планета по орбите, наклоняясь все больше и больше в бездну…

«Нет, нет», подумал Маркус. «надо что-то сделать, надо остановиться! Надо грести назад!»

И не мог пошевельнуть рукой.

Грохот, вой и визг наполняли уже не уши, а самую его сущность, и он уже чувствовал, что воронка как огромная пасть всасывает его…

Он пытался кричать, но все было бесполезно…

– Проснись! – Кто-то тряс его за плечи, – Проснись! Это сон, это только сон!

Перепуганная Тали слегка шлепала его по щекам. Он открыл глаза и задыхаясь огляделся, приходя в себя.

– Сон, – пробормотал он, – только сон…

 

– Обещай мне, что ты поищешь новую работу, – сказала Тали входя на кухню.

Маркус повернулся к ней. Она была одета в его рубашку; волосы пышным рыжим облаком окружали ее голову и плечи. И он опять удивился, какая она красивая. И опять засосало под ложечкой от ощущения хрупкости этой красоты и непрочности этого его нечаянного счастья. Словно он это счастье украл, и скоро все это у него отнимут.

Она налила себе кофе и села за стол. Вид у нее был грустный и решительный. И Маркус увидел лучистые золотые разводы идущие от ее головы. Они переливались и иногда дополнялись голубыми и зелеными.

Утро встретило его головной болью, и теперь он стоял на кухне прислонившись к холодильнику, пил кофе и старался понять, готовится ли боль затихнуть сама или все же принять таблетки.

– Да, я поищу новую работу, – повторил он почти механически. Потом спохватился, – Я ищу ее. Только сейчас не совсем те времена, чтобы ее можно было легко найти. Только интерном, неполное время, и там зарплата еще меньше, чем у нас. Сейчас у меня как бы и стаж, и опыт.

– И ни секунды личной жизни, – добавила Тали раздраженно, – и постоянные нервы. И опасность.

Он отвернулся к окну. Черные голые ветви деревьев слегка колыхались от утреннего ветра, и Маркус с тревогой заметил, как изображение этих веток в его глазах начинает смазываться – как будто накладывающиеся друг на друга кадры в кино с замедленной съемкой. След от перепархивающих птиц тоже оставался на какое-то время в воздухе как голубой бледнеющий пунктир. Маркус протер глаза. Пунктир исчез. Но от каждого нового движения ветвей и птиц появлялся снова.

– Ну а академия? – продолжала Тали, отпивая кофе. Она подвернула одну ногу под себя и склонила голову набок, – Почему не попробовать себя в качестве лектора для начала? Подай заявление, ты же можешь преподавать! Я знаю, это тяжело, мало оплачивается, но с этого собственно и начинается путь в академию! Нужен преподавательский опыт, студенческие баллы и тому подобное. А госпиталь… ну я понимаю, но это рутина… Рутина и никакого движения. Это как бы навечно.

– Да, конечно, – механически ответил Маркус рассматривая трассирующие следы от пролетающей стайки воробьев и потирая висок, – Разве быть просто доктором это рутина? Да, конечно рутина, но все же…

Это был не первый и не последний разговор на эту тему. Тали работала в центре психологической помощи при университете, и ей давно хотелось, чтобы Маркус тоже нашел работу в медпункте какого-то колледжа или хорошей фирмы. Маркус думал об этом, но последнее время ему все больше хотелось перейти в госпиталь. У него был хороший опыт для того, чтобы устроиться в приемное отделение или в реанимацию, где бывает нужна экстренная первая помощь. Тали предвидя ночные дежурства и вечную нехватку медперсонала совсем не радовалась подобной перспективе. Она хотела более предсказуемого и спокойного будущего.

– Мы делим шкуру неубитого медведя, – наконец очнулся Маркус, – Меня пока не берут ни в университет, ни в госпиталь.

– Потому что ты не подал заявление ни туда, ни сюда, – ответила Тали слегка обиженным тоном.

– Да, ты права… – ответил Маркус уныло.

– Хочешь, я помогу тебе заполнять формы? – Тали явно торопила события, и он ее понимал.

– Да, помоги… это было бы замечательно.

– Давай посылать в день хотя бы по одному резюме! – настаивала Тали, – Я просмотрю открывающиеся позиции.

Маркус поставил пустую кружку на стол, взял бумажник и ключи со столика, рассовал по карманам, поцеловал Тали в висок и пошел к выходу не отвечая. Услышал ее глубокий разочарованный вздох за спиной.

В дверях он внезапно повернулся встретил ее взгляд и сказал:

– Да, помоги мне на самом деле, а то я никак не соберусь. Какой-то… психологический барьер что ли…

Тали просияла и хотела было пойти к нему, но он помахал ей от дверей и вышел.

Хотел ли он на самом деле сменить работу? До недавнего времени вопрос не стоял так остро, но после того случая… Короче, наверное пришла пора менять образ жизни на оседлый, подумал Маркус, торопясь к машине, припаркованной у обочины, тревожно протирая глаза время от времени – все предметы в поле зрения по-прежнему оставляли в глазах светящийся пунктирный след разного цвета…

На душе было тревожно.

 

– Маркус, тебя тут ждут, – окликнула его диспетчер.

– Кто? – спросил Маркус.

Она показала. Это был высокий темнокожий полицейский, которого Маркус помнил очень смутно.

– Да, привет, что стряслось? Нужна скорая помощь?

Полицейский протянул ладонь, широко улыбаясь.

– К счастью нет. Привет герою! – сказал он с тем наигранным энтузиазмом, который выглядит таким неестественным со стороны, но тем не менее люди считают, что он очень натурален, когда его изображают.

– Что? – недоуменно спросил Маркус.

– Ты у нас вроде герой. Спасение детей и все такое.

– А… Это работа, – ответил Маркус, наконец узнавая шерифа, который организовывал операцию по поиску Таши и Малика в снежном лесу. Из всех его воспоминаний о нем остались только его усы щеточкой. И главным образом потому, что Маркус ненавидел такие усы, – Как они? Дети?

– Да ладно тебе, не скромничай! Дети прекрасно! Доктора говорят, что все будет в порядке. Слушай, – он перешел на рабочий тон, который в его исполнении был таким же неестественным, как и энтузиазм, – у нас тут будет интервью, местные новости хотят показать репортаж о спасении. Ты не хочешь выступить? Мы хотели представить тебя к награде. Мэр города будет участвовать.

– А деньгами можно? – невольно вырвалось у Маркуса. Он всегда чувствовал себя неловко в таких ситуациях.

– Э… – энтузиазм шерифа дал сбой.

– Нет, я не против, – сказал наконец Маркус, – но лучше возьмите Линду, она тоже была там, она молодец, прекрасный работник. Тоже спасала…

– Ну смотри, я думал тебя, ты же нашел…

– А кстати, – перебил Маркус, – я сам хотел вас найти. Девочка… Таша… Она говорила, что приятель матери их избивает. Какие-нибудь меры по этому поводу приняты?

– Да что ты? Когда?

– Когда мы все там были и расспрашивали ее. Вы же сами спрашивали. Она сказала, что парень этот, Филипп кажется, дрался и Малик убежал.

– А… – энтузиазм шерифа еще более упал, – слушай, давай не будем об этом. Эти семейные проблемы…

– Мать пьет по-черному, у мальчика были следы побоев…

– Я не видел.

– Я видел, я делал искусственное дыхание, если вы помните.

– Это дети, они бегают, падают…

– Вы хотите, чтобы в следующий раз мы приехали констатировать смерть?

Шериф набрал воздуха в грудь, выпрямился, его лицо окаменело и тон стал холодным.

– Хорошо, Линда так Линда. Как ее фамилия?

– Харди. Так как с расследованием?

– Слушай, парень, – шериф теперь вырос как скала и готов был воткнуть палец ему в грудь, но после того, как назвал Маркуса героем, он пока еще не решался, – Ты думаешь, что это выбор между плохой родной семьей и хорошей приемной? Выбор как правило между плохой и плохой. И еще не известно где хуже…

Маркус повернулся и пошел в раздевалку. Его трясло.


Вернуться в оглавление


Profile

yeshe: (Default)
yeshe

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios